Где я?

Я стоически перенес приговор, ожидая продолжения.

– То, что у тебя с головой не все в порядке, это и так понятно было, правда не настолько. А вдруг там иллюзия леса была, а на самом деле колья на дне ямы забиты?

Я представил себе перспективу и меня аж передернуло. Действительно, не подумал.

– Но не было же такого, – упрямо сказал я. Ну не признаваться же в том, что баран?

Отец Тук словно бы ждал, когда я выпущу иглы, и тут же прибил ежика доской.

– А если бы дверь упала чуть раньше? Кому стало бы легче? – вот прямо ненавижу, когда кто-то прав и еще тебя по столу мордой возит, приговаривая, «я же говорил». Прибить хочется, ей-богу.

Мне больше не острилось. Куда с таким динозавром тягаться? Зато я знаю, что они все вымерли!

– Ладно, Оррик, конечно, молодец, что тебя от неминуемой смерти там внизу спас, но, между нами, ничего бы тебе брат Маркус не сделал. Ну покрутил своим ножиком, поорал бы. Работа у него такая – все знать и своему хозяину рассказывать. А тут, вот ведь незадача, знает много, но главного выяснить не может. Его сюда ведь не просто так отправили, а так, глядишь, могут и оставить на более продолжительный срок. Нерадивые помощники никому не нужны.

Лекция на тему «служи мне и будет все у тебя хорошо» была подана со знанием дела, не придраться. Я уже захотел ему служить, потому что в противном случае там внизу места и на двоих хватит. Я вспомнил Оррика и предстоящее наказание – трое в хранилище тоже поместятся без труда. Только мне уже лучше им обоим на глаза не попадаться. Это сейчас брат Маркус только пугает, а, если мы обоснуемся там надолго, может и пустить его в ход – борьба за территорию, то-сё. Про Оррика я вообще молчу.

– Проникся, – заявил я, злясь на себя за то, что всего за три месяца твердость и дерзость начинают терять очертания в моем характере. – Не хочу в библиотеку, там крысы и проблемы с дверями.

Епископ удивлённо на меня посмотрел, а затем понимающе усмехнулся.

– Сообразительный дурачок, – занятная комбинация, – он кивнул на кресло напротив его стола. – Садись, разговор будет долгим.

Я воспользовался приглашением, лучше плохо сидеть, чем хорошо стоять. Да и ощущение ученика и учителя мне не слишком по вкусу.

– Веришь или нет, но первый раз за долгие годы не знаю, с чего начать, – пожаловался мне епископ. – Вроде в руках все кусочки мозаики, а никак не складывается.

Он потер подлокотники и рывком поднялся из кресла. Слишком бодро для скрипучего старика, так что с порохом у отца Тука все в порядке. Меня переживет. Кстати, это вообще не фигура речи, кто знает, чем закончится наша беседа.

– Ладно, – он потер ладонями, – начну, с того, что вы с Вордо заварили такую кашу, что мне сложно ее с чем-то сравнить. Рядовая в общем-то операция двух недружественных государств превратилась в форменную вакханалию. Признаться, у Вордо всегда был особый нюх на неожиданные ходы. Он мог одним финтом обратить поражение в победу, а ошибка становилась чуть ли не специально запланированным обманным трюком. Но здесь он просто превзошел себя самого.