Если любишь - солги

— Впервые в нашем зале?

Смотритель пытался улыбаться, однако во взгляде его была свинцовая, стылая тяжесть. Так, наверное, мог бы смотреть мертвец, который побывал в глубинах ада и сумел вернуться назад, исковерканный телом, и с душой, оставшейся вне жизни.

— Да, — выдохнула я.

Односложные ответы кажутся людям грубыми, и это к лучшему — отбивает охоту общаться. Но страшного человека было трудно смутить.

— Взгляните, разве он не прекрасен? — смотритель двинул зрачками вверх. Голова у него, должно быть, не запрокидывалась.

Я невольно подняла взгляд на воздушного ящера, и в затылке тяжко ухнуло.

— Настоящий дракон, — в голосе смотрителя слышалось то ли восхищение, то ли насмешка. — Какая мощная грудная клетка! В ней вполне мог родиться огонь. Вообразите, что эти кости одеты плотью, покрыты мехом или перьями... Как вы думаете, у дракона были перья, или он, как нынешние ящерицы, расхаживал в грубой пупырчатой шкуре? В воздухе, на высоте, должно быть холодно. Я ставлю на мех и перья. А вы?

В голове стучало: "Отпустите меня, я хочу уйти", но впервые я не могла выговорить то, что думала. Оставалось лишь дать ответ на бредовый вопрос:

— Если он был покрыт мехом, то изрыгая огонь, рисковал поджечь сам себя.

— Пожалуй, верно, — удивился смотритель.

Да он просто сумасшедший! А я не могу пошевелиться, тело словно онемело. И ему это нравится. Насмешка в голосе и мёртвая стужа в глазах. Он, должно быть, режет женщин ночами и прячет тела в городской канализации. Здесь, на службе, он выбирает себе жертв. Я буду следующей.