Фиорды. Скандинавский роман XIX - начала XX века
- Автор: Якобсен Йенс Петер, Банг Герман
- Год: 1988
- Язык: русский
- Год: Московский рабочий
- ISBN: 5-239-00031-Х
- Переводчик: Елена Александровна Суриц
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Фиорды. Скандинавский роман XIX - начала XX века». Краткое содержание книги:
С ярким мастерством, эмоциональной насыщенностью, красочностью и исторической конкретностью в произведениях этих писателей изображены психология отдельной личности и социальные условия жизни разных классов общества.
— Жарко им придется этой ночью, — сказал он, указывая в направлении позиций.
— Да, жарко, — согласился Берг.
Гром пушек разрывал ночную темь, отдаваясь в земле глухим гулом и сотрясая террасу, на которой они стояли.
— Даже сон не освежает, — задумчиво продолжал офицер.
Берг ничего не ответил, но оба они подумали про свинцовую дремоту, сморившую измученных людей, и про боевые приказы: «Прикройте Дюббель — Прикройте Авнбьерг — Прикройте Рагебэль», — которые продолжают тревожить их даже во сне.
— Да, — сказал Берг, — теперь и сон нейдет.
Они вошли в дом и расстались, пожав друг другу руки, — очень крепкими сделались теперь рукопожатия боевых товарищей.
Берг открыл дверь в гостиную, и Тине у себя в каморке слышала, как замерли его шаги.
Она не двигалась, сидела на месте и дрожала, словно в ознобе.
Не все еще легли — в доме еще не все стихло — он ждет, когда все стихнет.
Канонада становилась сильней. Сверху доносились шаги какого-то бедняги, томимого бессонницей. Других звуков в доме не было.
Но тут раздались шаги у барона в мезонине, и Тине услышала па лестнице голос корреспондента.
— Нет… даже самый храбрый корреспондент не отважится больше туда сунуться, — говорил смуглолицый.
А барон отвечал:
— Как говорится… как говорится: теперь-то и следует ожидать событий.
Дверь снова затворилась. Замерли наверху шаги барона. Только некто, томимый бессонницей, все расхаживал по комнате.
Должно быть, Тине ни на что не надеялась. Но она встала, накинула на плечи платок и снова села: «А вдруг он все-таки придет».
…Она вздрогнула — она узнала его шаги.
Она сбросила платок, вышла на середину комнаты и встретила его улыбкой.
Он обнял ее и стиснул с такой силой, что у нее косточки хрустнули.
Она улыбнулась, сказала:
— Вы все-таки пришли.
— Да и кто мог бы уснуть в такую ночь? — ответил он и склонился к ней.
Он долго у нее оставался. Но все оказалось в этот раз холодно и мертво. Слов у него для нее не было, одни молчаливые ласки — покуда она безжизненно покоилась в его объятиях.
И, не в силах выкинуть из головы страдания минувших часов, смысл которых был сокрыт от него, она нерешительно, будто моля о прощении, она, все отдавшая и всего лишенная, спрашивала раз за разом:
— Вы на меня сердитесь?
— За что? — спрашивал он в ответ, даже не поняв, о чем она говорит.
Но самый звук ее голоса под аккомпанемент пушек снова и снова пробуждал страсть в нем, изведавшем горечь поражения.
Давно занялся день.
Однако Софи всего только и успела наполовину раздеться, сидя перед большой кроватью. В этой позе она задремала, кивая головой во сне. Разбудил ее приход Марен.
Софи открыла глаза и дала волю своей досаде:
— Один бог знает, что ты себе думаешь… Белый день на дворе, а ты…
— Что ж я поделаю, раз они боятся теперь спать одни, — сказала Марен с некоторой долей презрения и, как была, нераздетая, рухнула на кровать.
Марен теперь и вовсе перестала раздеваться.
VIII
Было утро следующего дня.
Тине отпрянула от окна, увидев мать, поспешающую через сад.
Она хотела уйти, скрыться, лишь бы не встречаться с матерью.
Вот уже неделю она не была дома.
Она побежала к себе, но услышала голос матери на кухне и отворила дверь.
— Я здесь, — сказала она неприветливым, почти раздраженным тоном.
— Ох, Тине, мы так давно тебя не видели, — сказала мадам Бэллинг, входя, — А отец твой был очень плох… а мы так давно тебя не видели, так давно… Худо было, очень было худо.
Но мадам Бэллинг не упрекала, она просто сокрушалась. И все же, глядя на свою внезапно состарившуюся под бременем горя мать — с каждым днем у нее становилось все больше седых волос, — Тине продолжала все тем же тоном, резким и нетерпеливым:
— А здесь, думаешь, было лучше?
— Нет, нет, конечно, не думаю. — И, невольно впадая в тон дочери, она продолжала уже сварливо: — Но дом твой все-таки там, могла бы и наведаться.
Тине огрызнулась, и разговор шел дальше в том же духе — злобно — из-за всякого пустяка и громко, так что по всему дому было слышно.
Мадам Бэллинг собралась уходить.
Уже на пороге она сказала, что приехала фру Аппель и что вообще-то посылал за ней лейтенант.
Тине не удерживала мать. Когда та ушла, она не ощутила ничего, кроме глухого недовольства. А немного спустя ей уже казалось, будто это все произошло с кем-то посторонним или давным-давно…
День шел своим чередом. По комнате слонялись офицеры, явно не находя себе места. Во двор въехали верхами два штабных офицера; они прискакали с позиций бледные, запыленные, изнемогшие от грохота. Торопливо раскланявшись, они прошли к майору.