Лихой гимназист

— Кстати, Алексей, — заговорил Давыдов, когда мы проезжали поворот к моему семейному особняку, — а вам уже известно о загадочном исчезновении вашего батюшки?

— Об исчезновении? — сделал я удивлённое лицо. — Боюсь, что нет. Мы же с ним не общаемся. Да и из дома мне не писали. А что случилось?

— Да вот… Уехал в санаторий на позапрошлой неделе, а в прошлую среду исчез, не вернулся в номер. До сих пор никто не может найти. Вещи остались на месте, а самого его и след простыл. Удивительное дело.

— Да уж, удивительно, — кивнул я с озадаченным видом. — Как такое могло случиться?

— Кто знает… Вам сообщат, если появятся вести.

— Может, у отца… сознание помутилось? — предположил я. — И он ушёл куда-нибудь в лес. Во время последней нашей встречи батюшка вёл себя весьма странно. Да и эта нелепая дуэль с дядей… Он был явно не в себе.

— Как знать, как знать, — произнёс Давыдов, глядя в окно. — Человеческий разум — загадка, а пути Господни неисповедимы.

Свернув за городом на узкую гравийную дорогу, карета двинулась через лес, и вскоре путь нам преградили высокие кованые ворота. Однако стоило шофёру подать звуковой сигнал, как прибежал мужчина в зелёном мундире и фуражке и открыл их. Территория, на которую мы въехали, была огорожена глухим кирпичным забором с колючей проволокой. Я с беспокойством смотрел в окно, рассматривая абсолютно голую равнину без единого деревца или кустарника.

Карета остановилась возле трёхэтажного жёлтого здания, которое одинокой скалой возвышалось посреди поля. Фасад украшали полуколонны с резными капиталями и прочие декоративные элементы, но от самого сооружения веяло чем-то зловещим — то ли из-за обшарпанных стен, то ли из-за решёток на окнах. Оно напоминало тюрьму или психбольницу.

Перед зданием находилась полукруглая мощёная площадка, на которой стояли четыре экипажа. Один из них был паровым грузовиком с чёрной будкой для перевозки заключённых.

— Невесело тут, — заметил я, когда мы вышли из экипажа.

— Да, веселиться тут не приходится, — сухо ответил Давыдов.

Мы прошли через высокую арку. Главное крыльцо находилось во дворе. На входе нас встретили ещё два охранника в зелёном мундире. Они выбежали навстречу и поклонились Давыдову. Он тут явно был своим.

Холл напоминал залу какого-нибудь дворца. Потолок украшала роспись на религиозную тему: люди с нимбами и ангелы покровительственно взирали на нас сверху. Пол был выложен мозаикой, а на стенах висели картины.

Но стоило нам углубиться в недра заведения, как интерьер кардинально изменился. Ещё один мордоворот в зелёном мундире открыл стальную решётчатую дверь, и мы оказались в длинном пустом коридоре с высоким потолком и жёлтыми стенами, меж которых эхом разносился звук наших шагов.

Навстречу прошли люди в белых халатах. Очевидно, здесь находилось лечебное заведение, но довольно специфической направленности, судя по решёткам на окнах.

Затем мы с Давыдовым спустились в подвал, и тут я уже забеспокоился. Низкие сводчатые потолки давили каменной безысходностью, а пронзительный вой, доносящийся из глубин подземелий, холодил душу. Впрочем, медальона на мне сегодня снова не было, поэтому я надеялся, что если случится какая-то неприятность, отбиться или сбежать труда не составит.