Поезд на рассвете
- Автор: Куренной Евгений Евстафьевич
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Поезд на рассвете». Краткое содержание книги:
Писатель хорошо знает судьбы своих сверстников, что позволяет ему представить в повести и рассказах духовный мир нашего современника, его ответственность перед обществом.
— Иди сюда, батько, — слабым, привялым голосом сказал мальчик.
Ясно: маленький поводырь — сын слепого матроса. Куда же они идут? Приехали откуда, или наоборот — уезжают?
Они остановились.
— Где кинем якорь? — спросил матрос.
— Тут, — сказал мальчик. — Где всегда.
Под стеной горелого здания валялись кирпичи. Мальчик собрал их, сложил один на другой, — получилась каменная табуретка. Слепой потрогал ее, сел и, взяв на колени гармошку, задумался. Мальчик и себе принес два кирпича, сел рядом с отцом. Тот снял бескозырку, отдал сыну и полосатым рукавом тельняшки провел по щеке. Все лицо матроса — наверное, опаленное взрывом — покрывали шрамы, а там, где глаза были, залегла жуткая пустота. У Юрки пересохло во рту: вот так же в любое мгновение может ранить, искалечить на фронте и его отца.
В сквере, за пыльными кустами, плакал ребенок. Перед безмолвным окном кассы пеклась на солнце, все увеличивалась и все громче роптала очередь. И мало кого отвлек от забот насущных приход мальчика и слепого матроса.
А они посидели с минуту, и матрос негромко спросил сына:
— Много людей на станции?
— Есть… люди, — ответил мальчик.
Матрос откинул застежку на мехах гармони, пробежал пальцами по белым пуговицам, прислушался к переборам и запел:
Печальней песни Юрка не слыхал. Мягкий, словно приглушенный, голос матроса не отличался ни силой, ни особой красотой, но скрыта в нем была такая горечь и такая боль, что очередь возле барака враз притихла, перестала топтаться и наконец — онемела, прислушиваясь. Это же он пел для них: для маленькой настырной бабки, которая первой вцепилась в окошко кассы, чтобы, не дай бог, не вытолкнули из очереди; для двух девочек-сестер, что от страха потеряться все время держались за руки; для сивобородого старика с трясущейся рукой, в осеннем длинном пальто; для толстой тетки — владелицы двух корзин, обвязанных полотном, от которых она не отводила глаз. Никого из них он не видел и едва ли представлял, какие они — те люди, что его слушают, а все равно пел:
И слова, и мотив песни были, конечно, знакомы многим, но матроса слушали со вниманием. Потому что у всех теперь кто-то на фронте, и неведомо, какими вернутся оттуда солдаты, если им суждено выжить и вернуться.
Сивобородый старик вышел из очереди, приблизился к матросу, постоял, сострадая, долго шарил в кармане пальто, вынул скомканные листки бумаги, нашел среди них помятый рубль и положил в бескозырку, которую мальчик держал на коленях.
— Спасибо, — стыдливо сказал мальчик.
— Расти большой. Допомогай батьке, — хрипло проговорил старик.
Мальчик поднял на ладонях бескозырку:
— Помогите инвалиду войны, балтийскому матросу. — Он жалостливо посмотрел на отца. — Воевал за Родину как герой, глаза потерял… Помогите, граждане, кто сколько может.
Бабка в теплом платке поманила девочек-сестер, из маленького узелка отсчитала мелочь, сунула одной в кулачок, и девочки — так же вместе — поднесли копейки слепому и его сынишке.
— Спасибо, — чуть слышно сказал мальчик.
Еще несколько медяков бросили в бескозырку худощавый паренек, молодая женщина, как Юрка понял — мать этих неразлучных девочек, и небритый, суровый мужик в гимнастерке без погон — должно быть, недавний фронтовик.
Толстая тетка, владелица корзин, озабоченно пододвинула плетенки одну к другой, развела руками, точно перед кем-то оправдываясь:
— Дуже много их стало — военных калик. На всех не наподаешь. У самих ничего нема, самим не хватает. Живем одним днем.
Ее слова слыхали и мальчик, и его слепой отец: допев про широкое море, матрос тихо подбирал на гармошке новый мотив. «Как это, наверное, стыдно и унизительно — просить милостыню, петь на подаяние, — подумал Юрка. — Вот я бы смог — случись такая беда? Вдруг бы и мой отец вернулся с войны инвалидом, не работал, и нам совсем нечего стало есть. Я бы смог быть отцу поводырем? Ну если бы не было другого выхода… Есть у меня на то смелость и выдержка?»