Весь Мегрэ. Том 1 [компиляция]

На втором этаже квартирует бывший министр, на третьем – сам домовладелец. Только на четвертом начинает чувствоваться тепло скученных семей – маленьких людей, чьи квартирки располагаются по обе стороны длинного коридора, освещенного окошечком-отдушиной.

– С чего это ему взбрело в голову накладывать на себя руки? Да и у него в жизни неприятностей не было!

До сих пор для Мегрэ Жозеф Маскувен всего лишь чудак, внушающий известные опасения. Но м-ль Берта продолжает говорить, говорит и квартирка: спальня, где царит педантичный порядок, шкаф с серьезными, даже суровыми книгами, недавно купленный электрофон, туалет, кухонька.

– Понимаете, господин комиссар, он всегда считал себя не таким, как все. Деревенские ребята дразнили его приютским, приемышем. В школе он был первым учеником. Дома старался работать больше других. Всегда боялся кого-нибудь стеснить, оказаться лишним. Ему казалось, что его терпят только из милости. Моим родителям пришлось заставить его продолжать учение. Потом они умерли. Вопреки всем ожиданиям, после них почти ничего не осталось; я была слишком мала, чтобы работать, и Жозеф Маскувен много лет содержал меня.

– Почему вы не жили вместе?

– Он сам не захотел, – краснеет она. – Мы ведь не настоящие брат и сестра.

– А ваш нареченый брат, мадмуазель, не был чуточку в вас влюблен?

– По-моему, да. Но он никогда со мной об этом не говорил. Не решился бы.

– Были у него друзья, подруги?

– Нет, никого. Иногда, по воскресеньям, мы с ним куда-нибудь выезжали.

– Он никогда не возил вас в Морсан?

Девушка напрягает память.

– Это где?

– На Сене, выше Корбейля.

– Нет. Чаще всего мы ездили на Марну, в Жуэнвиль. В последние месяцы Жозеф пристрастился к бриджу.

– Он говорил вам о графине?

– О какой графине?

Мегрэ, стараясь действовать как можно деликатней, обыскивает квартиру, но тоже безрезультатно. Ничего, что могло бы навести хоть на какой-нибудь след. На бюро – блокноты, в которых Маскувен маниакально точно вел запись расходов. Книги о бридже, анализ сложных партий…

М-ль Берта указывает на стену: там висит фотография ее родителей перед их домом; в ногах у них на корточках она сама, еще совсем девочка.

– Как вы полагаете, ваш нареченный брат способен украсть?

– Украсть? Он? Такой щепетильный? – Она нервно смеется. – Сразу видно, что вы его не знаете. Я помню, однажды он целую неделю проходил с головной болью, так беспокоился – у него, видите ли, баланс на несколько сантимов не сходится.

– Вот что, мадмуазель, отправляйтесь-ка на службу. Как только будет что-нибудь новое, мы без труда разыщем вас в агентстве по телефону.