Кондотьер [Сборник litres, книги 1-3]

Курносая девчонка с рыжей косой – Верунька – жила с послушницами в том же монастыре, что и хозяйка ее, юная княжна Старицкая, и, показав матушке-настоятельнице письмо от влиятельного московского дьяка, тоже пользовалась привилегиями – ходила куда хотела и когда хотела. И по велению матушки-настоятельницы никто не смел деву выспрашивать – где, мол, бродила да зачем? Вот и не спрашивали. А Верунька своей свободой пользовалась, везде, где надо, ходила, все, что надо – выведывала. На то дьяк Василий Яковлевич Щелкалов в том же письме просил игуменью из монастырской казны серебра давать деве сей преизрядно. Сулил все вернуть в точности и даже с прибытком. Серебришко то все на дело шло.

После беседы с подьячим Ефимием Верунька вернулась в обитель и, не обнаружив там Марью Андреевну, принялась исподволь выпытывать у послушниц да у монахинь: куда это, мол, гостья московская подевалась? Кое-что узнать удалось – видели сестры, что не одна отъезжала княжна, а с охраной, с ратниками – конно, людно и оружно. Видать, куда-то далече собралась дева. Куда именно, сестры не ведали, но к вечерне гостья обещала быть. Даже еще раньше – к трапезе.

Однако скоро уж и трапезничать садиться, а Марьи все не было, и от того Верунька заполошилась – вдруг да случилось что? И что дьяк Василий Яковлевич скажет? А то и скажет: не уследила, мол, не уберегла!

Напрягла девчонка мозги, вспомнила, что говорил ей дьяк про деревню Хилово, что от Новгорода в десяти верстах. Мол, имеет княжна интерес к сей деревне. Так, верно, туда и поехала? И там с ней что-то случилось.

Ноги в руки – рванула девица на торговую сторону, туда, на подворье царское, где должен быть человече верный, Василием-дьяком указанный. И тайное слово к нему тоже дано было. Слово то Верунька не забыла и, человека нужного по описанию отыскав, поклонилась да молвила тихонько:

– От Нарвы до Ревеля, верно, пять ден скакать?

Молвила, тут же и отзыв получила:

– Не пять, а и за три управиться можно.

Человек дьяка оказался мужчиной сильным, решительным, но неприметным – обычное лицо, увидишь – не запомнишь, обычная скромная одежонка – однорядка серенькая сермяжная. Услыхав слово тайное, человече девчонку в сторонку отвел – а она ему все про княжну и рассказала, чем, видно было, сильно растревожила.