Котировка страсти, или Любовь в формате рыночных отношений
- Автор: Горовая Ольга Вадимовна
- Серия: Любовь в формате рыночных отношений #1
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Котировка страсти, или Любовь в формате рыночных отношений». Краткое содержание книги:
— Я.
— Слышь, Соболь. — Боруцкий, так и продолжая жевать незажжённую сигарету, похлопал его по плечу. За секунду до того, как Костя снова планировал Павленко ударить. — У меня ребята в этом плане поопытней тебя будут. Кого хочешь разговорят. Давай, лучше они этим, — Боров качнул головой на Андрея. — Займутся. А мы послушаем. А то ведь, пришибешь, ненароком, раньше времени.
Константин хрустнул суставами, глянул на покалеченную ладонь Вячеслава, который сейчас, тремя оставшимися пальцами на правой руке, мял сигарету, вместо того, чтоб ту курить. И после снова взял в зубы. Глубоко вздохнул, и кивнул. Несмотря на многое, в этом Боров прав, не поспоришь. Так, как эти люди, он Павленко прижать не сумеет.
Довольно хмыкнув, Боруцкий вышел в коридор мимо молчаливого Никольского.
— Федот! — Негромко позвал он кого-то, и вернулся в комнату.
Через минуту на пороге появился невысокий, крепкий, жилистый мужик, может, лет на пять младше самого Боруцкого. Через весь лоб и по носу у того шел некрасивый, белесый шрам. Молча обведя комнату глазами, этот Федот подошел к Павленко и, ухватившись за цепь наручников, рывком подтащил того к стене, игнорируя хрип Андрея.
Поскольку его роль теперь свелась к вопросам, Константин отошел к подоконнику и, опершись на тот, постарался немного утихомирить ярость, пока не получит ответы.
Минут через двадцать, когда Павленко, чью стойкость и упрямство нельзя было не отметить, продолжал отрицать наличие помощников, у Константина включился мобильный. На дисплее высветилось имя Стаса. А, поскольку, он оставил и того, и Валентина у себя дома, на случай потребности Карины в помощи, пока его не будет, Костя сразу же ответил, отвернувшись к окну и игнорируя глухие звуки ударов и стоны.
— Да?
— Карина проснулась. — Отрапортовал врач.
Косте не понравился его голос.
— Как она?
Карецкий вздохнул.
— Не знаю, чем ты там занят, но советовал бы тебе поскорее вернуться. Нас она не особо к себе подпускает. Ну, кроме этого… — Карецкий прокашлялся. — Филиппа, кажется. Его Карина в комнату пустила. Валентин сейчас сидит на пороге вашей спальни и пытается с ней поговорить. Не могу сказать, что она идет на диалог. Короче, Костя, ей нужен кто-то, кому она доверяет. А как понял я, таких на Земле аж один человек.
— Я скоро. — Пообещал Константин, в отражении треснутого стекла наблюдая за тем, как Федот ломает Павленко пальцы. Тот сдавленно мычал, но никаких фамилий не называл. — Ты не можешь, пока, уговорить ее выпить еще одну таблетку снотворного? Скажи, что я попросил.
— Она отказывается, Костя. — Стас как-то нервно прочистил горло.
— Скажи, что это моя просьба. — Напомнил он.
— Не уверен, что поможет. Понимаешь, — Карецкий, кажется, прикурил. Что ж они его все доводят? Стас же больше года назад бросил, вроде! — Карина говорит, что не хочет пить лекарства. И я склонен с ней согласиться.
— Почему? — Константин проследил взглядом, как Никольский вышел в коридор.
— Она утверждает, что вы больше месяца не применяли контрацепттивы. — Кажется, Стасу было неловко.
Константин прищурился, не разбирая, что видит в отражении.
— И? — Хрипло уточнил он. — Она беременна?
— Я не знаю. — Карецкий кашлянул. — И она не знает. Просто ответила на мой вопрос, когда я пытался выяснить, что она принимает или не принимает, чтобы подобрать лекарство. А Карина поинтересовалась, можно ли пить те таблетки, что она пила, в таком случае.
— И? — Рыкнул Соболев, понимая, что самообладание подводит.
— Нет, их — нельзя! — Так же раздраженно бросил Стас в ответ.
— Ты можешь выяснить, вообще?!
— Как?! По ауре?! Она меня ближе, чем на три метра к себе не подпускает. В комнату не даст войти. Просто, доделывай то, чем ты там сейчас занимаешься, и давай сюда, к жене! И нам, и ей будет легче, беременная Карина, или нет!
Зло отчитал ему Карецкий и бросил трубку.
Пульс стучал в ушах, как щелчки маятника. Телефон уже отключился, а Константин все еще держал трубку у уха. Если она беременна…
«Никто не знает, что будет с ним завтра. Никто не может быть уверен в том, что сумеет защитить своих детей…»
Так она говорила? Или что-то подобное?
Ярость и бешенство, так упорно контролируемые им в последний час, вдруг рванули, ударили, прорвав заслон воли и сдержанности. Вина, которая никуда не ушла от ее признания, стала сильнее. Беременна Карина, или нет — сама такая возможность в совокупности с нападением на нее этим вечером, превращала Соболева в безумца, способного только на ярость, требующую уничтожения того, кто был повинен в воскрешении самых глубоких страхов любимой им женщины.
Жар ударил в голову. Он прекрасно понимал, что делает. Это не было похоже на помешательство. Наоборот, он предельно четко понимал, что делает. Сунув телефон в карман, и не отмечая этого сузившимся сознанием, он развернулся, и ничего не говоря, в несколько шагов пересек пустую комнату. Все стало неважно, даже имя заказчика.
Федот, видимо, сразу поняв намерение Константина, быстро отошел в сторону.
Боруцкий вновь положил ему руку на плечо после третьего выстрела в упор в голову Павленко. Или того, что от той осталось.
— Все, Соболь. Хватит. — Вячеслав немного встряхнул его. — Он мертв.
Нет, он не считал, что хватит. Но больше, и правда, палить смысла нет.
— Тебе не понять. — Константин отпустил курок и отвернулся.
— Ой, ли? — Боруцкий зло сплюнул и отвернулся, резко сдернув свою руку с его плеча.
Константин промолчал, признавая, что мог быть и неправ, он не особо знал, что там было у Борова в прошлом с такого ракурса.
Вячеслав достал очередную сигарету, выбросив прежнюю, измочаленную до невозможного, и сунул в зубы.
Константин отошел в центр комнаты. Ему доводилось убивать людей и раньше. Там, на войне. Но, если честно, никогда он не испытывал от этого кайфа или удовольствия. Наоборот, его мутило от этого. Однако сейчас… Пусть он будет самым последним чудовищем, но Константин ни на секунду не пожалел о том, что сделал.
Медленно и методично Константин поставил пистолет на предохранитель и аккуратно тот спрятал. Мрачный Никольский, маячивший в дверях, и старающийся не смотреть в комнату, с кем-то разговаривал по телефону.
— Лихуцкий отследил последние разговоры по его телефону. — Слабый кивок в сторону трупа. — Он еще не отследил все линии, но есть ниточки, которые ведут в Киев.
— Картов? Шамалко? — Константин задумался над тем, что стоило бы раздобыть где-то чистую рубашку перед тем, как ехать к Карине.
Борис передернул плечами.
— Возможно Картов. Точно пока сложно сказать, но его люди мелькают.
— Ладно. Он хотел войну, он ее получит. — Соболев принялся расстегивать пуговицы сорочки. — Позвони Максу, скажи, чтоб завершил все дела, которые есть с Картовым. Мне без разницы как, и что он будет говорить. Мы завершаем все сотрудничество. Остальное решим завтра. — Сжав в руке испачканную рубашку, Соболев пошел к выходу.
— Соболь. Не торопись. У меня к тебе разговор есть.
Константин обернулся и поднял бровь, требуя, чтобы Боруцкий говорил быстро.
— Хочу предложить один вариант. — Вячеслав жевал фильтр от сигареты. — Я помогу тебе с этим. — Он кивнул на тело. — И с заварухой твоей могу подсобить. У меня есть кое-какие ходы. Ты же не попрешься Картова, как этого, своими руками…
— А в обмен?
— Помоги мне с Шамалко.
— Конкретней? У меня с Виктором свои счеты. Так что, я не отказываюсь. — Костя оперся плечом о косяк двери. Здесь было прохладно. — Но хотелось бы знать поточнее…
— У Шамалко мой человек. — Боруцкий отвернулся от него. — Я готов вытащить его любой ценой. Но потом, Виталий мне заплатит…
Константин выпрямился. Все они игнорировали наличие в комнате тела, словно того и не было.
Он знал, что Виктор едва не убил Борова. Честно говоря, Костя до сих пор не понимал, как тот выжил. Ну, да ладно. Ему от этого было больше пользы. И он мог понять желание Борова отомстить и за свой позор, и за все остальное. К тому же, как ему казалось, он догадывался, о ком говорил Вячеслав. Была под его «крылом» одна молодая певица, которая вдруг исчезла после той заварушки. А спустя полгода, если верить данным Никольского, объявилась в столице. Он не вникал раньше глубоко. Но теперь придется, видимо.