Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

— Рассказывай.

— Утром первым делом я отправился на бульвар Сен-Жермен побродить вокруг министерства. Остановившись метрах в ста от здания, я увидел на другой стороне улицы Руже, который делал вид, что страшно заинтересован воробьями.

И Мегрэ и Жанвье хорошо знали Гастона Руже, инспектора с улицы Соссэ, и отношения между ними были прекрасные. Руже был славный парень, жил он в пригороде и таскал в карманах кучу фотографий своих не то шести, не то семи отпрысков.

— Он заметил тебя?

— Да.

— Говорил с тобой?

— На бульваре было пусто. Я не мог от него укрыться, и, когда мы очутились друг против друга, он спросил меня: «И ты тоже?» Я разыграл дурачка: «Что тоже?» Он подмигнул мне: «Ничего. Я не прошу тебя выдавать секретов. Просто вижу, что здесь сегодня пропасть знакомых лиц. Жаль, что напротив этого дерьмового министерства нет ни одного бистро»… Оттуда, где мы стояли, виден был двор, и я заметил Рамире из разведки, который, казалось, был в самых лучших отношениях со швейцаром… Разыгрывая комедию до конца, я продолжал свой путь. Только на улице Сольферино я зашел в кафе и посмотрел телефонную книгу. Нашел Бланш Ламот и ее адрес — улица Вано, 63. Я был в двух шагах оттуда.

— И опять наскочил на кого-нибудь из Сюртэ?

— Не совсем так. Вы знаете улицу Вано — тихую, почти провинциальную, там даже деревья во дворах растут. Номер шестьдесят три — это доходный дом без всяких претензий, но комфортабельный. Консьержка чистила картофель у себя в привратницкой. «Мадемуазель Ламот дома?» — спросил я. И тут мне показалось, что в глазах у нее мелькнула насмешка. Я объясняю: «Я страховой агент. Мадемуазель Ламот выразила желание застраховать жизнь, и я пришел заполнить формуляр»… Она не расхохоталась, нет, но до этого было недалеко. Только язвительно спросила: «Сколько различных полиций в Париже?»… «Не понимаю, что вы хотите этим сказать?»… «Во-первых, я вас уже видела с тем толстяком комиссаром, забыла его фамилию, когда два года назад дама из пятьдесят седьмой квартиры приняла слишком много снотворного. Во-вторых, ваши коллеги действуют здесь довольно решительно»… «Много их приходило?» — спросил я… «Один приходил вчера утром»… «Он показывал вам значок?»… «А я не просила показать его. И у вас не прошу. Полицейского я могу распознать»… «Много вопросов он задавал?»… «Немного: одна ли она живет, не приходит ли к ней иногда довольно полный мужчина лет пятидесяти. Я сказала, что нет»… «Так оно и есть?»… «Да. Потом он интересовался, случается ли ей возвращаться домой с портфелем. Я ответила, что такое бывает: у нее пишущая машинка, и она довольно часто приносит домой работу, которую делает вечером. Полагаю, вы так же хорошо, как и я, знаете, что она секретарша у министра?»… «Да, я в курсе»… «Он еще хотел знать, был ли у нее портфель вчера вечером. Я призналась, что не заметила. Тогда он сделал вид, что уходит. Я поднялась в бельэтаж, где каждое утро помогаю по хозяйству одной пожилой даме. Немного позже я услышала, как он поднимался по лестнице. Я не стала выходить. Однако знаю, что он остановился на третьем этаже, где живет мадемуазель Бланш, и проник в ее квартиру»… «И вы позволили ему это?»… «За долгую службу консьержкой я хорошо усвоила, что полицию восстанавливать против себя не стоит»… «Он долго там оставался?»… «Приблизительно минут десять»… «Вы его снова видели?»… «Видела, но не его, а другого»… «Вы рассказали об этом вашей жилице?»