Бесноватый Цесаревич 6 [СИ]

Преодолеваю сопротивление и аккуратно прижимаюсь к любимой женщине. Она на восьмом месяце, поэтому делаю всё максимально осторожно и кладу руку на живот. Там бьётся новая жизнь, которая скоро появится на свет.

– Ты же знаешь, что для меня нет на свете другой женщины, – тихо произношу в аккуратное ушко.

– Что не мешает тебе прыгать по койкам всяких шлюх в Европе и столице.

Вот какая сука донесла? Ведь нет у Анны своей разведки, я точно знаю. Или есть? Хотя мнится мне, что кто-то недооценивает силу семафора, который давно дотянулся Югороссии.

– Кто бы что не говорил, но я люблю только тебя! Это не обсуждается. И вообще никто тебя не отпустит. Как я, по-твоему, буду справляться с этой бандой, когда ты сбежишь в свои Липки?

Моя красавица на провокацию не повелась. Наоборот, ответила на мои шутливые намёки своими.

– Ты же сам стоял во главе начала борьбы женской эмансипации и борьбы за свои права. В России приняты самые прогрессивные законы по сравнению с остальной Европой. Так что я не только заберу детей, но ещё и отсужу половину твоих денег. Да и делать мне нечего в этих Липках – останусь в Херсоне. А вот ты будешь искать себе новое место жительства.

Не рановато ли я выпустил джинна из бутылки. Анна-то шутит, а вот лет эдак через пять – семь подобные разводы вполне себе реальны. Это сейчас видимость спокойствия в семейных отношениях сдерживается общественным мнением, церковью и волей Александра, который весьма жёстко высказывается на этот счёт. Но стоит дать немножко слабины и всё покатиться в тартарары. Нет, надо срочно вносить дополнения в гражданский кодекс, пока не началось разрушение института семьи.

– Анна Казимировна, вы слишком легко трактуете такую сложную ситуацию. А как же наши дети? Они и так видят отца по великим праздникам. Я только закончил все дела и ближайший год решил провести в кругу семьи и вдруг такой поворот. Прости меня, ладно?

Наклоняюсь и нежно целую пухлые губы. Не представляю, как жить без неё и детей? Так я возвращаюсь домой, зная, что меня любят и ждут. А если дома будет пусто? Даже думать об этом не хочу. Под мнимой няшностью моя супруга скрывает железный характер. Если захочет развода, то так и будет.

– Хочется тебе поверить, но не могу. И что твоя рука делает на моём бедре? – лёгкая улыбка тронула её лицо.

– Проверяю, вдруг что-то изменилось, пока меня не было.

Удар локтем у Анны остался прежний. Так и ребро сломать можно. Переиначив поговорку насчёт, бьёт и любит, делаю вывод, что сегодня меня простили. Только в этот раз я прошёл по краю и второй попытки уже не будет. Сам иногда не понимаю, чего вообще хочу. Ведь в прошлой жизни мне очень тяжело дался развод и предательство любимой женщины. А здесь я действую в точности до наоборот, растаптывая чувства по-настоящему близкого мне человека. Власть или некая вседозволенность тому виной – не знаю. Веду себя с Анной, как форменная скотина, про Юлю даже вспоминать боюсь. Самое паршивое, что перед Шарлоттой я точно не устою, окажись с ней наедине.