Сосна зимой

Да и чёрт с ними.

Я перевернулась ну другой бок. Где-то вдалеке, видимо, на противоположном конце лагеря, коротко забил барабан и тут же смолк, словно кто-то попробовал свои силы и отложил палочки. «Далёких жён мужья и сыновья сражаются под грохот барабанов», – вспомнились мне стихотворные строчки. Как там теперь Чжуэ Лоун, жив ли он вообще? Теперь, когда вся страна пришла в движение, делясь на два противостоящих лагеря, а центральная власть пошатнулась, для того чтобы погибнуть, достаточно попасть в не то время или не в то место. А уж тому, кто так крепко связан с одной из сторон… Попадись он сторонникам Эльма, они сразу вспомнят, что он входил в мой ближний круг, и едва ли станут разбираться, как и почему его покинул. Остаётся уповать на то, что среди аристократии много ценителей поэзии; может, Лоуну за стихи скидка и выйдет.

Увы, сражались на стороне Эльма не только аристократы. Три сотни лет жизни в империи так и не смогли вытравить из людей верности в первую очередь своим сюзеренам и хозяевам, а лишь во вторую – трону. Едва ли мне удастся это сломить, да и нужно ли? Всё же не зря подобное устройство общества переживает век за веком и государство за государством. До Неба высоко, до императора далеко, вот и приходится людям опираться на тех, кто ближе. Были ещё при царях попытки выстроить системы подчинения одному лишь монарху, уравняв всех прочих подданных, благо количество и разнообразие доимперских царств и княжеств давало возможность для самых разных социальных экспериментов. Ничем хорошим они, как правило, не заканчивались.

Снова перевернувшись, я подтянула сползшее одеяло на шёлковой вате. В принципе жаровни неплохо справлялись с обогревом шатра, вот только грели они лишь пока горели. К ночи же все они были потушены, и прогоревший уголь вынесен во избежание угорания. Утром тот несчастливчик, которому выпадет вставать первым, засыплет свежего угля и зажжёт их. Пока же оставалось греться одеялами, неплохо, впрочем, справлявшимися со своей задачей. Но если из-под них вылезал кусочек тела, пробуждение от холода гарантировано. Завернувшись поплотнее, я в который раз попыталась расслабиться, отогнать назойливые мысли и на мгновение прикрыла глаза.

Когда я их раскрыла, в шатре было уже светло. И тепло – значит, успели согреть. Я рывком села, откидывая одеяло, и, видимо, караулившие моё движение служанки, как по команде появились из-за ширмы:

– Доброе утро, ваше величество!

– Армия вернулась?

– Конечно, ваше величество, ещё засветло.

Теперь я и сама слышала за стенкой звуки пробуждающегося лагеря. Заржала лошадь, перекликнулись чьи-то голоса, кто-то промаршировал совсем рядом, бряцая мечами и доспехами.