По битому стеклу

— Жива? — спросил Валентин, бесцеремонно вваливаясь ко мне домой.

Он приехал днем, когда я уже вернулась после неудачной попытки поговорить с Виктором. Позвонил в звонок, потом и вовсе стал барабанить в дверь, пока я наспех натягивала на себя спортивный костюм.

— Чего так долго не открывала? — спросил, подозрительно меня оглядывая.

— Одевалась, — ответила и махнула рукой в сторону кухни.

— В смысле? — не понял он.

— В прямом, — и поскольку Валентин продолжал смотреть на меня, как баран на новые ворота, рявкнула раздраженно: — Спала я!

И действительно, сразу после душа, я завалилась на диван и почти мгновенно уснула.

— Это хорошо, — расслабился Валентин. — А я уж было подумал…

Я поняла его намек и еще больше вскипела.

— С ума сошел? — уперла руки в бока. — За кого ты меня принимаешь?!

Валентин благоразумно не стал отвечать на мой вопрос. Прошел на кухню и полез в шкафчик, где у меня хранился запах кофе и чая.

— Тебе чай заварить? — спросил, как ни в чем не бывало.

— Завари.

— А поесть ничего не найдется? Я голодный, как волк.

— Дома нужно есть, — буркнула и полезла в холодильник.

— Дома я поел, — ответил Валентин, заваривая для нас чай. — Только это было в семь утра.

— Вот и ехал бы себе домой, раз голодный.

— Не мог, — он поставил на стол заварочный чайник и чашки. — Переживал за тебя.

— И совершенно зря, — я оттеснила Валентина от разделочного столика и принялась шустро нарезать хлеб и колбасу на бутерброды.

— А супчика нет? — поинтересовался Валентин, следя за моими действиями.

— За супчиком в ресторан, — отрезала и выставила готовые бутерброды.

— Язвишь, значит все с тобой в порядке, — удовлетворенно сказал Валентин, сложил два бутерброда один на другой и принялся его уничтожать.

— Удалось поговорить? — спросил, разделавшись с едой.

— Нет.

— Я так и думал. Подробности можешь опустить. Зная тебя и твоего Плетнева, представить картину этого свидания не трудно.

— Ты знал, что так и будет? — я обхватила руками горячую чашку с чаем.

— Можно подумать, что ты этого не знала, — хмыкнул Валентин.

— Я должна была попытаться.

— Попыталась — вот и молодец. Что делать-то теперь думаешь?

— Жить буду, — ответила, отпила крепкого чая и добавила: — Долго и счастливо.

— Замуж за меня не пойдешь?

— Ты же знаешь.

— Я должен был попытаться, — повторил Валентин мою фразу.

— Найду работу, — стала рассказывать я, — поменяю квартиру, попытаюсь вызвонить старых знакомых.

— И забудешь Плетнева.

— Его забудешь, — горько усмехнулась и тоже взяла бутерброд.

— Ты справишься, — убежденно сказал Валентин. — Я в тебя верю.

Его слова оказались неожиданно приятны. Кто бы мог подумать, что Валентин станет единственным человеком, с которым я смогу быть откровенна? Между нами столько всего было — и хорошего, и плохого, в итоге — сидим, пьем чай, обсуждаем мои планы на жизнь. И мне нет нужды что-то скрывать от него, притворяться кем-то, кем я не являюсь. Мне вдруг стало мучительно жаль, что я не смогу полюбить этого мужчину.