Когда герои падают

Я не могла ничего сделать, кроме как плакать. Слезы обжигали глаза, скапливаясь на веках, заливая лицо, пока оно не стало горячим и зудящим от соли. Я терлась щеками о кожу и рубашку Данте, как ребенок, неспособный справиться с горем в груди. Я была безутешна от эмоций, слишком больших, чтобы их можно выразить словами. Даже когда я пыталась открыть рот, пока Данте вел нас из лифта к своей квартире, из моего горла вырывались только хныканье и захлебывающиеся вздохи.

Где можно выучить правильную лексику для таких дел?

Как я научилась благодарить мужчину за простой, но глубокий поступок любить меня?

Своим телом.

Как друга.

Заботиться обо мне несмотря на то, что это была жалкая работа, которую я никогда не смогу упростить.

Видеть меня, когда я так долго втайне боялась, что умру незамеченной и неизвестной.

Я плакала, и плакала до тех пор, пока моя грудь не стала гореть, а из носа не побежали сопли, икота была единственным способом набрать воздух в измученные легкие.

Данте отнес меня в квартиру, через гостиную, где, как я знала, нас ждали его люди. Я хотела попросить его отнести меня в мою кровать, но он не сделал этого. Вместо этого он прошел через кухню в дальний коридор, который вел в его кабинет.

И в его спальню.

Дрожь предвкушения пробежала у меня между лопаток, когда он толкнул плечом приоткрытую дверь и провел нас внутрь. Он не остановился ни на кровати, ни на диване, который я видела сквозь мокрые от слез волосы возле окон. Вместо этого он провел нас прямо в ванную комнату, отделанную черным мрамором.

Я попыталась сделать несколько глубоких вдохов, пока он усаживал меня на свое бедро и слегка приподнятое бедро, чтобы наклониться в массивную душевую кабину и включить ее. Вода лилась со всех трех из четырех сторон.

Отрегулировав температуру, он перенес нас обоих внутрь стеклянных дверей и отступил назад под струю, опустив меня на пол лишь на время, достаточное для того, чтобы снять мою наспех наброшенную одежду.

Я дрожала несмотря на то, что в стеклянном и мраморном корпусе уже начал клубиться пар.

— Vieni[122], — мягко приказал Данте, притягивая мое обнаженное тело к себе.

Я была слишком уставшей и изможденной, чтобы стесняться своего обнаженного тела.

С порывистым вздохом и еще одним маленьким всхлипом я позволила ему прижать меня, как цветок, между своими тяжелыми руками и сильным торсом. Он держал меня, обнимая, пока вокруг нас текла вода. Проходили минуты, мои ослабевающие слезы терялись в брызгах, дыхание медленно выравнивалось. Я сосредоточилась на ощущении сильного мужчины рядом, защищающего меня от внешнего мира, но также и от самой себя. Когда я хотела бы остаться одна из-за своего редкого и постыдного срыва, Данте не потерпел стеснения, заставляя меня поделиться с ним.

Я думала о том, чтобы смутиться после эмоциональной бури, которая оставила меня опустошенной, как обломки после тропического урагана, но у меня не хватило сил даже на это.

Вместо этого я прижалась щекой к стальной груди Данте и обхватила его тело руками, чтобы прижать к себе.