Пилигрим 4 [СИ, черновик]

Правда совсем уж увлекаться погоней он не собирался и успевал следить за полем боя. Спасибо густой траве, не позволявшей подняться большой пыли. А то ведь конец лета, и будь растительность пожиже, то дальше своего носа не увидеть ничего. А так, практически никаких помех, и отличный обзор.

Михаил вскинул к губам трубу и заиграл сигнал «впереди враг». Засада. Впереди и справа, из зарослей камышей выметнулось не меньше сотни всадников. И на солнце сверкнул блеск металла. А значит перед ними не легкая конница. Вот только без приказа прекратить погоню он не мог, и продолжал посылать вперед своего мерина, вновь взявшись за лук.

Парой стуков сердца спустя послышался звук трубы сотника. Но это бал не сигнал к отступлению, а наоборот «поворот вправо» и «атака». Сума он сошел, что ли! У них ведь нет никакого прикрытия.

Но приказ есть приказ. В войске русичей спрос за бегство и поражения строгий. По каждому случаю проводится дознание, и в случае доказанности вины наказание одно — казнь. Он конечно смерти не боится, но и помирать не спешит. Только не сейчас! Поэтому остается только одно, вступить в бой, и полагаться на свои навыки.

Отворачивая в сторону он еще успел пустить очередную стрелу, удовлетворенно отмечая, что очередной степняк полетел в ковыль. К сожалению собрать в кулак свой взвод не получится. Они конечно старались держаться к нему поближе. Но в условиях погони это попросту нереально. Поэтому он наблюдал рядом с собой хорошо как половину из них.

Да и не выйдет собрать хоть какое-то подобие строя. Даже на рысь не перейти, чтобы перегруппироваться. Времени нет ни на что. А к тому моменту когда он убрал лук, потянул из ножен на спине изогнутый меч, да перекинул на руку щит, поздно было и отступать. Кто-то конечно уйдет. Но многие сложат голову. Так что, теперь только вперед!

Собственно говоря, гнали русичи не монголов, а представителей одного из покоренных народов. А вот теперь на них вышли именно монголы. Умелые, закаленные в боях и отлично экипированные воины.

Михаил принял удар копья на щит, выставив его под углом. Получилось удачно. Каленый наконечник взрезал кожу, пропахал глубокую борозду в дубовых планках, и высек искру из умбона, но так и не смог добраться до тела. Михаила лишь качнуло вправо, и как результат он не смог контратаковать. Мгновение и они разминулись. От следующего противника пришлось уворачиваться, свесившись уже влево, так что наконечник лишь с глухим лязгом скользнул по панцирю.

Наконец он вырвался на свободное пространство, и потянул повод осаживая и разворачивая мерина. От неожиданности романовец присел на круп, выбивая комья земли с ковылем. Недовольное ржание и хрип, после чего повинуясь воле всадника, он развернулся и бросился вдогонку оставшемуся позади противнику.