Превозмогание отаку

— Госпожа! Прошу! Выслушайте меня! — закричал я, становясь между двумя воительницами. Не скрою, в тот момент я понимал, что поступаю очень глупо, становясь между крокодилом и львом. Но все же я действовал так, как захотел по сиюминутному велению сердца.

Орчиха взмахнула моргенштерном, а Изольда занесла надо мной топор. Я зажмурился, ожидая быстрой смерти, но вместо этого услышал свистящий шепот хозяйки:

— Говори!

— Госпожа! — обернувшись к Твердыне, сказал я, смотря прямо в ее чудесные голубые глаза. Несмотря на то, что сейчас они блистали ледяным холодом, я все же надеялся достучаться до разума воительницы. — Госпожа, прошу вас, успокойтесь. Позвольте мне провести время с вашей подругой, чтобы она перестала завидовать вам и таить беспричинную злобу! Обещаю, что в следующую ночь снова буду радовать вас! Только не причиняйте боль друг другу! Я не стою вашей крови!

Прошло несколько страшных секунд. Хозяйка сверлила меня яростным взглядом, а затылком я чувствовал горячее дыхание ее противницы.

— Сладко поет! — пробормотала орчиха, опуская страшное оружие, которым чуть было не размозжила мне череп. — Но он прав. Прости меня, сестра. Я снова вспылила. Нам нельзя разрывать наш союз из-за этого пацана.

— Прости и ты меня, Шайса! — горячо воскликнула Изольда, роняя топор, едва не отчекрыживший мне ногу. — Я и сама не знаю, что на меня нашло! Пойдем, выпьем?

— Я же просила не называть меня этим именем! — побелев не то от злости, не то от стыда, ответила орчиха. — Оно не подходит мне! Пошли!

Обнявшись, соратницы прошествовали к столу. На ходу, Изольда повернула голову в сторону небольшого коридора, в котором исчезли служанки, и заорала:

— Мошка, Сявка!

Хлопнула дверь и до меня донесся частый топот маленьких ножек. Через пару секунд в проеме показались служанки.

— Вымойте пацана, — велела хозяйка, — да накормите до отвала. Выдайте новую одежду и познакомьте с правилами. Заодно, покажите ему тех, кто пытался спорить со мной.

Затем воительница перевела взгляд на меня. Кроме обычного презрения и удивления в нем появилось и нечто другое. Я бы назвал это уважением, но, возможно, мне это показалось.

— Ты везунчик, парень, — произнесла она, усаживаясь за стол. Орчиха, тем временем, принялась разливать вино по огромным кружкам, бросая на меня странные взгляды. Странно, но в них не было злобы и даже вчерашней животной похоти. Это был интерес, смешанный с тем же уважением. — Даже не знаю, что удержало меня от желания отрубить твою тощую голову. Увидимся!

Увлекаемый служанками, я шагнул в плохо освещенный коридор. Только сейчас я осознал, как близок был к смерти. Прошагав немного, меня накрыл настоящий шок от близости смерти, и я прислонился к сырой стене коридора.

— Вам плохо, господин? — участливо склонилась передо мной одна из служанок собачьего вида. Кажется, ее звали Сявка. Естественно, это было ее не настоящее имя, но мне пока было не до расспросов. Девушка прикоснулась к моей руке и замерла, словно окаменев на месте. Совсем как орчиха недавно! Но тут же пришла в себя, испуганно уставившись на меня.