Тайна двойного убийства

— Благополучно, — добавил он и спросил, не желаю ли я допросить Валиева лично, хотя они уже записали его показания и версия наша верна.

— Нет, — ответила я Ермакову, — не желаю допрашивать, раз это уже сделано вами.

Чуточку возбужденный голос Толи Ермакова рассказывал мне о событиях, происшедших без моего участия, и я кивала ему в ответ, словно Толя мог меня видеть. Все верно! Нам еще предстояла уйма работы, но стержень найден: Валиев и милый племянник подполковника Скокова, художник-оформитель по прозвищу Коля Скок, руководили целой бандой. Чулков и Кобриков только самые близкие им люди, а сколько их было еще? Совсем непростая задача — узнать. Я кивала, соглашаясь с капитаном: Антон был прав, кругом прав. Все началось с шантажа, но сработал подлый закон Омерты, Поддыхов струсил и не пришел к нам.

Несчастная Росина, проявив профессионально-секретарский интерес к событиям, стала объектом внимания, а общение с капитаном Волной сделало ее источником возможной опасности. Слонимский не справился с поручением, исправлять дело пришлось Чулкову, и случайно введенный ветеринаром морбитал убил женщину. Я поморщилась невольно, представив последние часы секретарши. К рэкету присоединилась смерть. Страх толкал на убийство. Чулков в своем белом халате без труда проник в больницу. Укол морбитала — и Слонимского нет. Дополнительные операции — и следы убийства секретарши должны привести только к юристу Жеке, а с него, мертвого, какой спрос? "Наташа, вот где первая была осечка — Чулков не знал, что Росина погибла от морбитала! Он бы поостерегся!" — говорил капитан Ермаков, а я кивала, прижимая к горящему уху телефонную трубку. — Да, Чулков не знал, иначе не дал бы нам в руки такой козырь — редкий способ двойного убийства.

Скок получал от дяди информацию по-родственному, как пикантную новость, и пользовался ею, заметая следы. Это он и Валиев направляли нас в сторону, запугав Гусенкова. Они же пытались убрать его, но страшному плану помешал Серебряков, шедший за Гусенковым от самого поддыховского кабинета. Бросился, прикрыл собой и лечит теперь свою сломанную руку. "Надо навестить его”, — подумала я, а Ермаков продолжал свой доклад:

— Антошу нашего они же едва не порешили. Валиев от Мастырина узнал, что мы встревожены смертью юриста, передал Скоку, и тот взволновался — в роковой для Росиной вечер, помнишь, Скок удирал от Волны в приметной Жекиной машине. И майорскую форму, в которой Скок щеголял, Антон не мог приметить. Валиев знал Антошин маршрут, передвинул ограждение ямы, да опять вышла осечка! И последняя хитрость — Мастырина подставили, авось клюнем. "И клюнули было”, — подумала я, но Толе ничего не сказала.

— Ты подожди меня, Наташа, — заключил Ермаков, — надо начинать работу.

— Конечно, подожду, — ответила я. — Надо начинать. То, что мы уже сделали, было только началом работы.