Куртизанка Сонника. Меч Ганнибала. Три войны
- Автор: Ибаньес Висенте Бласко, Оппель Карл
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: Octo Print
- ISBN: 5-85686-008-Х 5-85686-005-5
- Переводчик: Александр Иосифович Немировский
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Куртизанка Сонника. Меч Ганнибала. Три войны». Краткое содержание книги:
Накануне вечером ее позвали: она должна была приготовить вино из трав и разнести гостям. Она пробыла в комнате один только миг, но одно услышанное ею слово уничтожило все сомнения. Дрожа от волнения, Циба, как только за ней затворились двери, прокралась в соседнюю комнату и, приложив ухо к стене, стала напряженно слушать. Ее предположения подтвердились, и у нее явилось страстное желание сообщить о своем открытии тому, кто стоял на страже безопасности родного города. Будь она свободна и независима, она еще ночью прибежала бы сюда!.. А ведь она раба и должна была ждать удобного случая.
Суффет задал девушке еще несколько вопросов, а затем дважды ударил по чаше. В ту же минуту явился начальник дворцовой стражи.
— Гула и Капуза должны быть немедленно, но без всякого шума, арестованы, закованы в цепи и приведены ко мне!..
Офицер исчез. Суффет снова позвонил один раз, и явилась негритянка.
— Возьми с собой эту девушку, позаботься о ней, сторожи ее и знай, что ты за нее отвечаешь головой,— приказал господин, и обе девушки удалились.
Прошло полчаса, и Гула, скованный по рукам и ногам, предстал пред суффетом в сопровождении конвоя. Капузу не могли разыскать. В момент ареста друга и соучастника он был как раз у него и вместо того, чтобы вернуться к себе домой, бежал из города, решив вернуться, когда обстоятельства сложатся благоприятным для него образом.
И действительно, прошло много времени, прежде чем он вновь увидел Карфаген.
Как только Гула был доставлен, прибыли два члена Верховного совета, была приведена и Циба.
— Гула,— начал суффет,— прежде всего я покупаю у тебя эту служанку; во сколько ты ее оцениваешь?
Арестованный еще не успел освоиться со своим положением и, застигнутый врасплох вопросом, назначил довольно высокую цифру. Суффет улыбнулся, тотчас же отсчитал указанную сумму и заметил:
— Так! Теперь Циба принадлежит мне, и ты не вправе ею распоряжаться!
С чувством признательности склонилась невольница перед своим новым господином и поцеловала ему руку. Суффет снова обратился к Гуле:
— Теперь расскажи нам честно и откровенно, что вы задумали и что успели привести в исполнение; при этом не думай, что ты можешь нас обмануть или провести: твои показания будут сопоставлены с показаниями Капузы и с теми, которые Юба даст своему судье Ганнибалу.
«Вот как,— подумал Гула,— наш союз обнаружен, и они хотят допрашивать нас поодиночке, чтобы показания одного служили уликой против другого! Дело плохо! Все равно я не проговорюсь, и у тех хватит ума молчать!»
И он рассказал, что они часто сходились, беседовали о международных отношениях, но о каких-либо враждебных замыслах ему ничего не известно.
Ни один мускул не дрогнул на лице суффета, и он спокойно до конца выслушал показания Гулы и только потом заметил:
— По-видимому, многое ускользнуло у тебя из памяти; я даю тебе день сроку, чтобы ты без помех, в тиши подземелья мог припомнить все обстоятельства. Быть может, к утру ты что-нибудь и припомнишь... Отведите его в номер первый!
С этими словами суффет поднялся. Гула был помещен в темницу, находившуюся в подземелье дворца. За ее наружной стеной слышался плеск воды; воздух проникал в это темное сырое помещение только через высоко лежащее отверстие, выходящее на внутренний двор. Вся «мебель» этого страшного места состояла из брошенного на пол снопа соломы. Пища соответствовала помещению — ее было достаточно ровно настолько, чтобы не сразу уморить человека голодом, а постепенно привести к смерти от истощения. Заточенный богач в отчаянии сулил своему тюремщику, приносившему ему скудную пищу, огромные суммы, если он выпустит его; но тот не отвечал,— возможно, что он был нем. Правительство Карфагена умело подбирать слуг.
На следующий день на допросе Гула рассказал довольно много, но, разумеется, не самое важное, и всю вину постарался свалить на своих сообщников.
— Твоя память все еще тебе изменяет, но она вернется!.. Пусть его отведут в номер второй.
Эта темница была вышиной всего в четыре фута, так что заключенный не мог даже встать, а должен был сидеть или лежать на голом каменном полу, потому что не было даже соломы. Мучения Гулы в этой тесной темнице были настолько велики, что он решил во всем сознаться, хотя и знал, что суффет неумолим и в силу своих полномочий может предать его любой казни: распять, обезглавить, посадить на кол, утопить, зарезать или побить камнями.