The Мечты. Соль Мёньер

Из более реализуемого – курить хотелось.

Но и на это времени не было. Зато прибыв на место, в здание загородного гостиничного комплекса, где планировался новогодний банкет для «Б-Банка», и раздав указания команде, Реджеп не нашел ничего лучшего, чем снова впериться в телефон, только теперь уже раздобыв рюмашку коньяку. Ну так. Чисто погреться, потому что на улице маленько заметелило.

Теплая янтарная жидкость, потекшая по пищеводу, плавно расслабляла и нервы, и мышцы, и даже мозги, и мрачно глядя, как за окном одна за другой частой чередой мельтешат снежинки, ложась на морской песок и, о чудо, не тая, он снова кропал Татьяне сообщение: «Ты издеваешься? Почему ты не сказала мне ни слова? Я не имел права знать? Мне казалось, что имел. Или мне только так казалось?»

Потом он снова сердился и снова пил, пытаясь сделать дозвон. Не выходило. Ни черта не выходило, только разве что кое-как стоять на ногах. Никогда в жизни не было ему так плохо, как в тот день. Никогда в жизни не было более тошно – даже когда узнал об измене Жюли.

Сейчас – все так обострилось, что ему казалось, будто его под ребрами режут, а он и не сопротивляется. Таня нужна была ему как воздух. Как море. Как лето, в конце концов. Не мог он без этого всего. Не мог и не хотел, и потому принимал одно решение за другим:

отправиться к своему отцу и немедленно идти торговаться за невесту;отправиться к Таниному отцу и убедить его образумить дочь;отправиться к морю и утопиться или окоченеть;отправиться к Хомякову и выпытать, куда именно за океан улетает Таня...

... и улететь за ней следом, потому что им надо, обязательно надо все же поговорить.

После третьей рюмки, одной выкуренной в курилке сигареты и одного разговора со здешней пришедшей убрать окурки уборщицей по поводу нечестного правительства и низких пенсий Реджеп вернулся в зал, наорал на официантов, которых непонятно где понабирали, и поперся на кухню, где все шипело, булькало и скворчало. Непонятно только, что делал он. Шипел, булькал или скворчал. Анфиса попробовала пошутить на этот счет, а потом уже ей в пору было под стол прятаться.

Потому что от него по-прежнему что-то ускользало.

Обычно от алкоголя Реджеп становился малость добрее. Но не в этот день. Сегодня все лишь подогревало его бешенство. И подставляться под горячую шефскую руку было поистине опасно.

Но что-то же от него ускользало! И он с ума сходил, не понимая, что именно! Будто бы прямо перед самым носом лежит, а он и не видит!

«Чем я тебя обидел, джаным? Что я тебе сделал? Почему ты избегаешь меня, почему не отвечаешь? Почему врешь, что я тебе безразличен?»

Сбегала бы она, будь в самом деле безразличен?

Этого он не знал.

Но знал точно, что если бы она хоть на мгновение в руки его попала – никуда бы он больше ее не отпустил. Удержал бы. Вытряс бы – почему!

Сам ведь тоже хорош. Напугал девочку, которая и целоваться-то не умеет. Хоть бы раз поцеловал по-нормальному. Ан нет, первый раз по дури, второй – по злости. Третий – вообще от бессилия. Так почему бы ей не сбежать? Может быть, Тане и нужно-то всего лишь – чтобы догнал. На четвертой рюмашке коньяка Реджеп был уже четко уверен, что догонит. Не может не догнать. Просто обязан догнать. Знать бы только куда бежать.