Дикая и опасная

Света не было, только фонарь за окном, но мне и этого хватало. Верден стоял напротив, спиной ко мне, засунув руки в карманы — темный силуэт со светлой головой. Что ж ты делаешь со мной, а, чертов альбинос… От меня прежней почти ничего не осталось, но ты не даешь времени подумать, осознать, привыкнуть, раз за разом заставляя раскрываться все сильнее, становиться все ближе, беззащитнее перед твоими словами, действиями, прикосновениями… Не подчиняешь, но привязываешь. Не требуешь постоянного внимания, но готов принять даже то малое, что я способна дать, когда я в очередной раз переступаю через свои страхи. Не принуждаешь, но не оставляешь выбора. Как у тебя это получается? И как получилось так, что я тебя не люблю, но нуждаюсь в тебе с каждым днем все больше? Как и ты во мне…

Услышав, что я вошла, он обернулся, но ничего не сказал. Просто стоял и смотрел. Я не видела его глаз, но знала, что они хранят непроницаемое выражение. Ты закрылся, да, как я? Решил дать мне побыть в твоей шкуре? Сглотнула, ощутив мимолетный укол страха. Действовать, как он — решительно и руководствуясь только своими желаниями? А смогу ли?.. Только попробовав, я получу ответ на этот вопрос, и, пожалуй, сегодня, сейчас, у меня хватит смелости и безрассудства решиться. Мотнула головой в сторону кровати, кратко бросив:

— Сядь.

Послышалось хмыканье, но Верден повиновался, снова молча. Сел, скрестив руки на груди и выжидая. Я сбросила шпильки, с наслаждением размяв ступни, подумала, подошла к столу и открыла ноут. Запустила медиаплеер, открыв плейлист. Так, что бы такое… подходящее? Музыка всегда помогала расслабиться, отвлечься, и сейчас это было необходимо как никогда. Просмотрела и остановила выбор на Энрике Иглесиасе и его «Bailamos». То что надо, мягко, чувственно, проникновенно. Меня от этой песни да под настроение аж мурашки пробивали. Запустила, сделала погромче. И едва зазвучали первые аккорды, я начала двигаться. Закрыв глаза, выкинув на время из головы то, что в комнате Верден и что он на меня смотрит. Никакой агрессии, только чувства. Наверное, все то, что я так боялась признать, показать, высказать. Все, что тихонько зрело где-то глубоко внутри все эти три года. Зрело, несмотря ни на что, ни на какие мои загоны и выбрыки. То, что Тим понимал и видел. И раз за разом заставлял меня вытаскивать, пусть через силу, но заставлял. И сегодня впервые я позволила этому появиться. По собственной воле. Пусть так, пока так, но это все, на что способна.