Горечь жестоких людей
- Автор: Багирова Марина
- Язык: русский
- Жанр: Другие романтические романы
Электронная книга - «Горечь жестоких людей». Краткое содержание книги:
Почему президент не заподозрил, что Астор – сын Таира? Есть только одно объяснение: он не смог раскопать мою настоящую историю. Ведь Ричард придумал для меня прикрытие, которое обрывало все связи с Кларой Мафодией и Ремом Тебрисом. А Ревокарт, значит, не счёл нужным поделиться с президентом информацией о том, кто я на самом деле?
– Мы поговорим завтра, – сказала я отчётливо. – А сейчас будьте любезны оставить меня одну.
Президент не сдвинулся с места. Ему не понравилась моя попытка взять ситуацию под контроль.
– Мне кажется, дорогая Клара, вы не понимаете, что я могу с вами сделать…
Эммерих кивнул, и ко мне приблизился один из ранее застывших в углу полицейских. Схватил за плечо и резко приложил лицом к столу. Затем верный вояка вернулся на своё место.
От боли перед глазами заплясали звезды. Нос охранник мне не сломал, я отделалась лёгким кровотечением.
Я хмыкнула, рукавом вытирая кровь. Это было только начало, попытка устрашения. Настоящие проблемы начнутся, когда он найдёт компромат на Ричарда. Пока этого не произошло, серьёзных пыток можно не опасаться.
– Согласитесь, ощущения совершенно другие, когда рядом нет Тритонов?
Согласна, ощущения не те. Будь рядом несколько Тритонов, я бы отдала приказ сломать президенту руку, затем – ногу, и напоследок – шею.
– Что ж, – Эммерих встал, вытащил из кармана круглые золотые часы на тонкой цепочке и показательно к ним присмотрелся, – уверен, вы хотели побыть в одиночестве, так сказать, подумать. Я дам вам эту возможность.
Он щёлкнул пальцами, двое охранников подошли к нему, и так, втроём, мужчины покинули камеру. Я осталась одна.
Лизнув губу, я почувствовала на языке привкус крови. Мерзкое ощущение, оно напомнило о времени, когда умер Париж. Тогда я часто до крови прокусывала губы и даже не замечала этого. Сколько времени прошло, а ассоциация, надо же, осталась. Кровь – смерть. Как прозаично и как просто.
«Это конец», – подумала я… и оказалась права.
Частица четвёртая: Клара Тебрис
Мне довелось пробыть в тюремной камере сутки.
Спустя некоторое время после отбытия президента я потребовала встречи с Таиром Ревокартом, но он не появился ни через час, ни через два, ни через три. Мне позволили сходить в туалет и дали полотенце, чтобы вытереть кровь. Ни еды, ни новостей я так и не дождалась.
Убеждённость в том, что моё имя имеет какое-то влияние, медленно угасала. Вера в то, что нет проблем, которые Клара Дегенерис не способна решить, затерялась в глубинах души, а тихая, много лет гонимая художница решилась спросить: «Ты уверена, что сделала правильный выбор?» Моё альтер-эго почему-то виделось мне в крови и с синяками, как будто это не меня лицом к столу приложили, а именно художницу из Мирн.
Клара, страшно ли тебе, девочка?
Да, мне было страшно… и за себя, и за сына. Можно по пальцам одной руки посчитать, сколько раз Астор бывал в столице. Вероятно, он очень напуган. Не обидели ли они его, не причинили ли вреда?
Я лезла на стенку от подобных мыслей. И всё ждала, когда соизволит явиться Таир Ревокарт.
Но он так и не пришёл. Я провела ночь, сидя в неудобном кресле, перебарывая желание улечься на холодный пол. Это было бы унизительно для моего духа, но тело, вероятно, испытало бы облегчение.
И страх, который не давал уснуть… Мог ли Ревокарт так легко забыть обо мне? Что могло случиться, если он не приходит даже спустя сутки?
Да, мне потребовалось совсем немного времени, чтобы горько пожалеть о своём решении ехать в ГУКМ. А ведь я это сделала, потому что была уверена: Ричард спасёт меня. Но он почему-то так и не пришёл, а мой сын оказался в смертельной опасности.
«Вот Ревокарт и указал тебе на твоё место. Что, думала, сможешь вить из него верёвки? Видишь, Клара, как всё обстоит на самом деле».
Ранним утром в камеру зашли двое полицейских и повели меня в кабинет к Таиру. Шагая, я думала о том, что ещё никогда мне так сильно не хотелось его увидеть.
История повторяется! Снова! Жизнь моих близких – в его руках. Эта встреча – я знала наверняка – не принесёт ничего, кроме горечи.
Горечь! Будучи ребёнком, я испытывала к этому слову особую симпатию. Оно казалось тёплым. Маленькой художнице виделось, что корни горечи прячутся в таких словах, как «горячить», «горячий», а значит, и приятный. Я повзрослела и узнала, что на самом деле означает это слово.
Чётко помню то ощущение разочарования – настоящего, детского. Как может нечто столь прекрасное иметь такой мерзкий смысл?