Чаша Отравы. Книги 1-7 [Компиляция]

- Но ты же понимаешь, что этого не может быть? - Я швырнул бумагу на стол.

Ю Чен аккуратно поднял приказ и убрал его обратно в ящик стола.

- Может быть, так оно и есть, - рассудительно произнёс он, сцепив пальцы рук на крышке стола. - Суд во всём разберётся. А пока я вынужден тебя арестовать. Оружие у тебя с собой?

- Постой, постой! - протестующим жестом остановил я его. - Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Какой суд? О чём ты?

- Суд народно-революционный, - вразумительно произнёс Ю Чен, поднимаясь со своего места. - Сдай оружие!

- Стоп! - Я быстро поднял руку. - Кем был подписан этот приказ?

Ю Чен приоткрыл ящик стола, кинул взгляд на бумагу, лежащую в там.

- Приказ подписал начальник отдела ОЗАР Ен Шао тридцатого июня сего года.

- Две недели назад?

Ю Чен на секунду задумался, затем утвердительно кивнул:

- Так.

- Но сейчас отделом руководит кто-то другой? Верно?

- Да, - снова кивнул следователь.

- Значит, приказ, подписанный Еном, потерял свою силу? Верно?

Мои слова заставили Чена задуматься, но только на секунду. Затем он ранодушно покачал головой.

- Приказы такого содержания обратной силы не имеют. Извини, Максим.

Его рука скользнула под крышку стола. Двери кабинета распахнулись и внутрь вошли двое конвоиров с оружием наизготовку. Я понял, что спорить дальше бесполезно.

- Куда меня отправят?

-Тут, не далеко! - Ю Чен коротко усмехнулся. - Сдай своё оружие!

- У меня нет оружия.

Ю Чен сделал знак одному из конвойных. Тот быстро и проворно обыскал меня. Ничего не найдя, отступил на шаг. Скомандовал:

- Пошли!

Меня вывели во двор и втолкнули в один из зарешеченных фургонов. Дверцы за мной захлопнулись, и машина сразу же тронулась с места. В узкую щель на крыше фургона проникала полоса света, вздрагивавшая вместе с машиной на крутых поворотах дороги. Я поднялся с пола, сел на металлическую лавку у стены. Глаза постепенно привыкали к полумраку, царившему здесь. Я увидел, что вместе со мной в машине находятся ещё четыре человека. Двоих из них я мог хорошо разглядеть. На полу у стены фургона лежал молодой парень в изодранной рабочей куртке, с опухшим от побоев лицом. Время от времени он тихо стонал и держался рукой за грудь, как тяжелораненый. Второй – пожилой мужчина, с обрюзгшим лицом, рыхлой фигурой, большой головой и маленькими руками – сидел рядом со мной на лавке, и сочувственно смотрел на раненого парня, сокрушённо качая головой. Два других моих спутника сидели в тени у противоположной стены фургона и лиц их я не видел.