Елизавета Федоровна

Сочтя невозможным занимать после отставки генерал-губернаторский дворец, Великий князь вместе с семьёй переселился в Александрию. Впрочем, резиденцию на Тверской он посещал почти ежедневно — разбирал книги, документы, личные вещи. В такие часы мысли невольно возвращали Сергея Александровича в прошлое, и то ощущение, которое он сам определил как «странное чувство», снова овладевало его душой. Приезжала в свои бывшие комнаты и Елизавета Фёдоровна, желавшая найти что-нибудь полезное для Кремлёвского склада. В Нескучном же они погружались в столь милый сердцу домашний уют. Привычки и вкусы оставались прежними: встречи с желанными гостями, вечерние чаепития с обсуждением посещённого накануне театрального спектакля или концерта. Немалая часть свободного времени отводилась чтению для себя и для детей — в последнюю зиму Великий князь знакомил племянников со своей любимой книгой Гончарова «Фрегат “Паллада”».

Однако превращаться в затворников не собирались. Разгулявшийся над Россией ветер грозил превратиться в сокрушительный смерч, и сидеть при такой обстановке сложа руки для Сергея Александровича было немыслимо. Несмотря на то, что обязанности командующего военным округом не требовали его постоянного пребывания в Москве, Великий князь не покидал город, понимая, как нужен и важен сейчас накопленный им опыт, как необходимы его твёрдость и решительность. Каждое утро он подолгу совещался с сотрудниками, стремясь защитить Первопрестольную при любых условиях.

С известиями о петербургской провокации, получившей название «Кровавое воскресенье», беспорядки в Москве пошли по нарастающей. Уже на следующий день здесь бастовало 24 промышленных предприятия, через сутки их число почти удвоилось, а когда к стачке, начавшейся в Замоскворечье, присоединилось большинство заводов и фабрик Пресни, ситуация стала критической. Появилась и угроза безопасности Великокняжеской четы — занимаемый ею дворец в Нескучном оказался совсем рядом с охваченным волнениями районом. Однако покинуть любимую резиденцию Сергей Александрович согласился только после нажима подчинённых, да и руководствовался при этом больше тем, что контролировать положение дел из Кремля будет гораздо удобнее. 10 января в одиннадцать часов вечера стали спешно готовиться к переезду. Дети уже спали, их разбудили и, наскоро одев, посадили в карету. Рядом разместились Великий князь и Великая княгиня. Окна экипажа плотно занавесили, фонари погасили. Черной тенью выпорхнула карета из ворот старинного сада и стремглав помчалась по Калужской дороге. Покружив некоторое время по заснеженным улицам спящей Москвы, она влетела в Кремль и остановилась перед подъездом Николаевского дворца. Какая горькая ирония — ведь именно сюда, под сень куполов Чудова монастыря, без малого четырнадцать лет назад Сергей Александрович, подобно триумфатору, въехал под колокольный перезвон и приветствия ликующих москвичей. Именно отсюда начал он своё руководство Москвой и вот теперь именно здесь должен был найти нечто вроде убежища... Господи, да что же такое творится!