Мой адрес - Советский Союз!

— Спасибо! Постараюсь оправдать оказанное доверие.

— Да уж постарайтесь. Надеемся, на чемпионате страны вы выступите достойно. В «Буревестник» я сейчас позвоню, скажу, чтобы вычеркнули вас из своих списков… А с ресторанными песнями, Евгений Платонович, лучше завязать, — неожиданно сменил тему Хомяков.

Увидев, что я пребываю в лёгком замешательстве, объяснил:

— Вы теперь член общества «Динамо», ни к чему, чтобы ваши песни распевали в разного рода злачных заведениях.

— Так они же не пошлые, тем более прошли цензуру, да и деньги я за них официально получаю.

— Всё равно, лучше не надо, — чуть поморщился майор. — А вот патриотические песни, вроде той, что вы Силантьеву отдали — такие можно.

— Всё-то вы знаете — не сдержавшись, мотнул я головой.

— На то мы и органы, — на этот раз без улыбки подтвердил мой недавний вывод Хомяков.

Я уж хотел было принять это указание как должное. Но тут во мне что-то взыграло.

— Виктор Степанович, но всё же почему рестораны, где отдыхают трудящиеся — злачные места? Люди там могут отмечать юбилеи, справлять свадьбы, встречаться с друзьями, да и просто прийти поесть. В чем крамола, если народ отдыхает под хорошую музыку?

Вот вы, товарищ майор, когда в ресторане бываете, допустим, с женой, вы же, наверное, танцуете? И под какую музыку? Не под «Партия — наш рулевой», верно? Если вы слышали мои песни, которые исполняют в ресторанах, то объясните мне, в чем там неправильность? И какое это все же имеет отношение к тому, что я буду выступать за «Динамо»?

Впервые вижу Хомякова немного смущённым и, даже не побоюсь этого слова растерянным. Однако он быстро берёт себя в руки.

— Евгений Платонович, я понимаю ход ваших мыслей, но «Динамо» — серьезная организация и, если один из её членов сочиняет песни для ресторанов — это может вызвать вопросы не только у меня. Зачем нам с вами лишние проблемы?

Понятно, классический служака, шаг влево, шаг вправо — расстрел. Придётся идти ва-банк.

— В таком случае, Виктор Степанович, я вправе выдвинуть встречное условие… Либо я продолжаю жить так, как жил до этого, либо наше сотрудничество заканчивается, не успев начаться. И чёрт с ним, с боксом, буду заниматься наукой.

И положил на стол членский билет и зачётную книжку спортсмена. Воздух словно моментально наэлектризовался, взгляд Хомякова стал таким ледяным, что я невольно поёжился. Но смотрел ему в глаза прямо и открыто. Но спустя несколько секунд взгляд чекиста принял как бы удивлённое выражение.

— Наукой? А что вы под этим имеете в виду?

— Какой смысл об этом говорить, если даже в таких простых вопросах мы не можем найти взаимопонимания…

— И всё же?

— Хочу всерьёз заняться компьютерами. У меня есть идеи, как продвинуть нашу отечественную электронику и информатику на очень высокий уровень. Лишь бы только палки в колёса не вставляли.

Снова пауза, на этот раз не столь тяжёлая.

— Что ж, вы показали себя человеком, твёрдо стоящим на собственных позициях. Это тоже неплохо в свете наших с вами будущих отношений, такие люди нам нужны. Но всё же — теперь уже чисто от меня пожелание — не увлекайтесь слишком ресторанным репертуаром. Хотя песни — и снова это моё мнение — достаточно хорошие. А документы возьмите, вы же теперь динамовец.