Скользкий лёд мечты

— Это мое дело, — безразлично говорил в ответ Штоколов, присаживаясь за стол напротив Кристины.

— Я не узнаю тебя, — покачала головой Кристина, — Где твоя гордость? Где ответный ход? Где желание отстаивать свою честь? Сказал бы прессе, что давно уже прогнал ее!

— Я ничего не стану опровергать.

— Почему? — искренне удивлялась Кристина, знавшая совершенно другого Штоколова: честолюбивого, самовлюбленного, циничного.

Кирилл ничего не говорил в ответ, сидя с опущенной головой.

— Кирилл, посмотри на меня? В чем дело? Что происходит?

Штоколов медленно перевел взгляд прямо в глаза Кристине. Он по-прежнему ничего не говорил, но все читалось само собой.

— Ты, что до сих пор ее любишь? — озвучила свою догадку Кристина.

— Не знаю, нет такого слова, чтобы описать мое чувство. Я как в агонии. Мечусь и не знаю, что сделать, чтобы ее вернуть…, - тихим размеренным тоном отвечал он, и у Кристин складывалось впечатление, что каждое слово произносится им, превозмогая некую внутреннюю боль.

— Я не могу поверить…, - пожала плечами Кристина, — Я никогда бы не подумала, что эта молоденькая девочка так тебя зачарует…

— Что я только не делал, чтобы вернуть ее… Пытался разговаривать, убеждал, упрашивал, но она ничего не хочет слышать. Пытался завалить цветами и подарками, но она ничего не приняла. Несколько раз приезжал ко дворцу, но она и разговаривать со мной не стала.

— Даже зная, что она живет с Эдиком или как там его?

— Я не знал… Но и сейчас, когда знаю, для меня это ничего не меняет. Правда сейчас Лена после потасовки в аэропорту не только трубку не берёт, но даже и сообщения от меня не читает. И я прекрасно понимаю, что я это заслужил…

— Господи, Штоколов, ты напоминаешь мне разбившийся лайнер. Железная, безупречная небесная птица упала и разбилась о землю. Ты как груда металлолома, и при этом не хочешь, чтобы тебя отремонтировали, нет, ты просишь у судьбы возможность, чтобы тебя растащили по запчастям! Ты понимаешь, что эта девочка уже забрала твою душу, чего ты ждешь? Чтобы она вернулась и добила тебя?

— Добила? Неужели ты не видишь, что я и так мертв без нее! Она все для меня! Она как воздух! Она в каждой клеточке! У меня все болит. Я слоняюсь из угла в угол, от стенки к стенке. Я проклинаю утро за то, что оно дарит мне новый день без нее, и благодарю ночь, за то, что она дарит мне надежду на то, что я не проснусь! Лена для меня весь мир. Больше чем мир! — с надрывом в голосе говорил Кирилл, чувствуя, как ком подкатывает к кадыку и начинает щипать глаза.

— Господи, Штоколов, у тебя чуть ли не слезы на глазах?! Мне казалось, что ты даже в детстве не плакал! Ты же управляешь своими эмоциями как никто, я никогда не видела слез в твоих глазах…

— Раньше их там не было, — честно сказал Кирилл.