Расколотые небеса [СИ]

Борис примерно представлял, что нашёптывала ребятам их старая нянька. Капитан из шкуры вон лез, чтобы оградить курсантов от влияния опасного наёмника, и, сказать по правде, правильно делал. Видно, Игорь Викторович видел оппонента насквозь. Хм… ему же хуже.

— Борис, приём.

— На связи, — снова потянулся наёмник, переворачиваясь на живот.

— Кажется, мы одни. Все патрули ушли далеко.

— Принял. Сейчас ещё раз осмотрю лагерь. Будь начеку.

Борис вгляделся в прицел на винтовке. Со времени последнего осмотра на стоянке кочевников мало что изменилось. Вереница больших и малых шатров растянулась почти до линии горизонта. Халирцы ставили палатки по кругу и самый большой и богато раскрашенный шатёр стоял в центре лагеря. Потому-то Борису и пришлось карабкаться на самое высокое дерево — оттуда хоть что-то было видно. До стоянки было далековато, навскидку около километра. Обоз и табуны скота и лошадей разместили немного восточнее. На каждом шагу меж палатками стояли дозорные, всюду сновали воины и рабы. У главной палатки скопилась прислуга.

В прошлый раз Борис долго караулил полы халирского шатра, но повелитель Великой Степи так и не показался снаружи. Борис был уверен, что Гарах находился в палатке, потому как внутрь регулярно ныряли слуги, полуобнажённые рабыни и гарры в дорогих шёлковых халатах. Никто из них внутри не задерживался, и только главный враг всё носа за порог не казал.

Спустя минут двадцать Борис оторвался от прицела, крепко зажмурил глаза, сдавил пальцами яблоки, чтобы отдохнули немного. И чуть не пропустил миг, которого ждал целый день. Когда наёмник снова припал к линзе прицела, едва не выругался в голос. Из шатра вывалила целая делегация знатных ордынцев. Все они уже попадались сегодня стрелку на глаза, и только один степняк выделялся на фоне свиты. Приземистый толстый дикарь был одет в сверкающий на солнце жёлтый халат. Причёска у степняка была довольно экзотической. Голое, обритое темя переливалось разноцветной татуировкой, от затылка спускалась густая чёрная коса. Злые раскосые глаза властно осматривали округу, а с мягкого подбородка до груди свисала жиденькая бородка. И стражники, и даже гарры вели себя очень раболепно, их спины гнулись до самой земли, а губы едва ли не целовали землю, точно высокий степной ковыль под порывами шквального ветра.