Славен город Полоцк
- Автор: Полянский Натан Соломонович
- Год: 1962
- Язык: русский
- Год: Государственное издательство БССР
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Славен город Полоцк». Краткое содержание книги:
Шинкарь взмахнул палкой. Удар был силен. Палка сломалась. Правда, и Софрон не устоял — странно захрипел, упал и задергал руками и ногами.
В этот-то момент в шинок вошла Евдокия. Она догадалась, куда исчез отец, и пришла увести его отсюда, как не раз уже уводила. Она переступила порог и остановилась, пораженная внезапной тишиной в шинке, откуда еще мгновение перед тем на улицу рвались крики и шум.
Группа людей, которая сбилась у самой стойки, расступилась, и Евдокия увидела отца, лежащего на полу. Подбежала. Он не отозвался на ее вопль, не почувствовал дрожи ее похолодевших рук и жара ее слез, не открыл глаза. Из носу его тонкой струйкой сочилась кровь.
— Не тормоши отца, — подсказал кто-то, — может, отойдет.
— Водицей бы полить...
— Дыму кизячного понюхать...
— На воздух вынести надо...
Люди нагнулись над Софроном, подняли его, осторожно понесли.
Евдокия этого не видела — неотступно следила за шинкарем.
В шинке между тем снова наступила тишина, столь же тревожная, как и та, которой люди встретили Евдокию, но и иная. На месте мирного кабального человека Софрона, заговорившего от отчаяния, стояла его дочь, и была она вся — непримиримая злость. Что-то скажет она?
Евдокия оглянулась, заметила внимание на лицах людей, готовность слушать. Внезапно вспомнила свой недавний спор с отцом и крикнула, будто продолжая тот спор:
— Кабы не работали на пана, умер бы он давно. Зачем на барщину ходите? Зачем в шинок ходите? Зачем попа слушаете? Дома сидеть надо, пускай пан сам робит, пускай без нас обойдется!.. Трусливые вы овцы, нет среди вас храброго, нет среди вас смелого, нет мужчин!..
— Эй ты, молодица! — Шинкарь замахнулся на Евдокию обломком своей палки. — Еще не было случая, чтобы баба в такие дела мешалась. Уходи, тебе здесь нечего делать.
— Я не свои — я отцовы слова договорила... За что его побил?
— Уходи, говорю!
Он швырнул в нее палку. Евдокия схватила со стойки бутылку, запустила ею в шинкаря. Промахнулась. Но прежде, чем пригнувшийся шинкарь успел выпрямиться, десяток других бутылок, кружек, стаканов, брошенных более сильными руками и более верными, полетели в него.
Пан Тиборовский выслушал невеселый доклад своего управляющего. Последнюю партию пшеницы пришлось продать в Гамбурге за полцены; из-за позднего цветения лугов первый взяток меда оказался нищенским; урожай ячменя и ржи вряд ли возвратит семена; пять кредиторов потребовали возвращения просроченных ссуд, а денег нет даже на оплату счетов мадемуазель Перейты.
Услыхав это имя, пан Тиборовский улыбнулся — вспомнился вчерашний вечер, целиком отданный обществу этой милой девицы.
— Да-да, немцы, — сказал он рассеянно. — Будь они не столь скупы... Надо искать других покупателей.
У пана Яна было свое мнение о причинах того, что доходы хозяйства неустанно падали и уже не хватало денег на кутежи и заграничные поездки пана Тиборовского.
— А наши новые фольварки? — вспомнил вдруг пан Тиборовский. — Разве и они не поправили дела?
— Ничуть, — ответил управляющий, не переставая удивляться легкомыслию пана и его верхоглядству.
Новые фольварки были созданы несколько лет назад на землях, которые пан велел отнять у своих крестьян. Отбиралось, разумеется, лучшее. Работали на фольварках те же крестьяне. Но почему-то они продолжали вымирать либо разбегались в леса, к казакам, в крупные города, где под вымышленными фамилиями нанимались на разные работы. И чем больше земель отнимал пан у крестьян, тем больше хирело его хозяйство. Оно попало в какой- то заколдованный круг: мало земли — плохо, больше земли — еще хуже. А все ведь потому, объяснял управляющий, что к земле нужны и радивые руки, а никакого радения за дела своего барина крестьяне не проявляют.
И пан Францевич посоветовал пану Тиборовскому искать иных путей для получения доходов. Например, можно открыть большую ткацкую мастерскую, либо крутильню, да не обычную для этих мест мастерскую с двумя-тремя подмастерьями, а крупное производство станков на двадцать.
Хмурое лицо управляющего даже просияло, до того величественным казался ему этот замысел.
— Накупим станков, наделаем пряжи, — а вдруг покупателей не найдется? — усомнился пан Тиборовский.
Управляющий склонил голову. Некий купец, сообщал он, с большой выгодой продает канаты владельцам парусников в Данциг. А риска для пана не будет никакого, ни одной копейки затратить не придется: среди крепостных пана Тиборовского есть кому поделать станки и кому на них работать.