Электронная книга - «Запретный союз (СИ)». Краткое содержание книги:
Забыв, что он хотел соединиться с любимым в быстром темпе, Ван Хельсинг зачарованно смотрел на томно возлежащее пред ним прекрасное существо, в который раз поражаясь и любуясь его непостижимой, нездешней красотой, победившей его и укравшей его сердце вопреки тому, что он всегда был абсолютно равнодушен к мужчинам, как ни противился он вспыхнувшей в его груди запретной любви, как ни боролся с самим собой.
Ван Хельсинг снова внутренне подивился этому факту, но то, что он видел перед собой, вновь доказало ему, что в том, что с ним случилось, напротив, нет ничего странного.
«Чёрт, до чего же он хорош! Сладко, томительно хорош… Что за харизма! Невообразимо! Ей невозможно противиться! Никогда и нигде встречал ничего даже отдалённо подобного! Просто колдовское создание, крадущее сердца! Какая своеобразная, необычайная красота! Поистине магически ослепительное, незабываемое лицо! Гипнотизирующие глаза, губы — само сладострастие! Сказочные волосы! Идеальное тело с изысканными линиями — образец золотого сечения! А в какой поразительной гармонии в нём сочетается сила и мощь с утончённым изяществом! Ведь он совершенно не женственен — ну, если не считать «женскими» длинные волосы, искусные причёски, его элегантность да серьги с заколками, — улыбнулся про себя Гэбриэл, — мужественный закалённый воин, эталон атлетизма, и в то же время какая грация в каждом движении! Потрясающе! Он создан, чтобы сводить с ума! Неудивительно, что даже я, чистый и непоколебимый натурал в отношении всех других мужиков, не мог не влюбиться в него, также оказавшись в нескончаемом списке его бесчисленных побед, не устояв перед этой неповторимой и несравненной, чувственной красотой и невиданной дьявольской сексуальностью, в своём магнетизме и яркости находящихся как бы вне пола и делающих его неотразимую притягательность универсальной! Он — само воплощённое искушение и соблазн! Чудо! — восторженно думал охваченный пламенем любви мужчина, скользя восхищённым взглядом по полуобнажённому любовнику, словно видел его в первый раз, чувствуя всё сильнее накатывающие волны дикого возбуждения. — Струны моей души не могли не отозваться и не зазвучать в ответ на это волшебство! — великий воин внутренне улыбнулся своему поэтическому описанию. Вампир пробудил в нём это качество, дотоле неведомое ему самому. — И неудивительно, что он стал моим божеством, в чём он заставил меня признаться себе во времена нашего уединения в Летнем дворце. Он — единственный на свете! Второго такого великолепного создания не существует! И этот прекрасный «бесстрастный» сын Сатаны любит меня! Он — мой!»
Гэбриэл Ван Хельсинг всей душой любил свою жену. Анна была самым родным и близким человеком для развенчанного архангела. Никто не мог бы заменить её ему и ту душевную теплоту и понимание, что существовала между ними. Не было и речи о такой же сердечной близости между ним и Владом. Нежную заботу и ласку, которой окружала охотника его любимая красавица-румынка, что проистекает из материнского инстинкта, мужчина может получить только у любящей женщины. Любовь небесного принца к земной принцессе была глубокой и искренней. Она была чиста, светла и нежна, но лишена той дикой, огненной страсти, что пробуждал в охотнике Владислав. Занимаясь сексом с обожаемой супругой, мужчина не испытывал того захватывающего дух, острого, пронзительного наслаждения, которое он получал в компании Дракулы, заставляющего его забывать обо всём и которое он мог испытать только с ним.
Владислав был для Гэбриэла источником удовольствий, что отнимали разум. Вампир поднимал в охотнике ураган неповторимых эмоций и ввергал его в пучину умопомрачительной чувственности, дарил уникальные душевные и телесные переживания и ощущения. А недозволенность таких, кружащих голову, запретных удовольствий служила дополнительной приправой к ним, подчеркивая их запредельную сладость, ещё сильнее возбуждая. Грешная любовь к Владиславу намертво привязывала ангела к демону.
Его пьянило равенство в отношениях с красавцем-вампиром, чего не может быть с женщиной, то, что в них нет никаких ограничений, никаких строго разграниченных и со временем надоедающих ролей, которые неизбежно присутствуют с неравным, уступающим во всём партнёром; то, что с любовником ему не надо было контролировать себя, сдерживать какие-то свои проявления, и не требовалось быть покровителем и защитником. С Владом они были на равных, и он мог быть просто самим собой, говорить и делать, что угодно, а роман с ним, наряду с удовольствиями, не порождал тягостных оков и обязанностей, которые всегда — пусть даже и бессознательно — хотя бы едва уловимой тенью, но омрачают отношения благородного и ответственного мужчины с противоположным полом. Никакого бремени и обязательств — лишь лёгкость и наслаждение. Гэбриэл не хотел признаться себе, что, кроме всего прочего, в обществе графа он прекрасно отдыхает от семейных забот, хоть семья была самым важным в земной жизни изгнанного с небес архангела. Его связь с графом была одной сплошной приятностью, лишённой и намёка на какой-либо негатив, плюс максимальное разнообразие в удовольствиях, которое опять же было недоступно с женщиной. Между ангелом и демон был идеальный резонанс. Дракула был неизбежностью Ван Хельсинга, одновременно его проклятием и благословением. Поняв, что бороться с этим бесполезно, мужчина принял это как данность и не терзался своей неверностью любимой супруге. Единственное, что ему надо было, — чтобы она никогда не узнала о его грешной связи с бывшим соратником. При выполнении этого условия были счастливы все.
— Ты что, заснул, Гэбриэл, — сладострастно блистая, улыбнулись до неприличия чувственные карминные губы «единственного на свете», а меж ними засверкал ряд безупречных перлов. — Скорее иди ко мне, моя прелесть, ты же хотел поторопиться! — в свою очередь с восхищением глядя на спустившегося с небес в земное изгнание ангельского красавца с идеальной фигурой, божественным телом, обладающим совершенными форами и пропорциями, очерченными изысканнейшими линиями, шелковистыми ореховыми локонами, ласкающими его широкие плечи, дивными глазами, чью прелесть были не властны передать слова, и яркими губами, зовущими к пылким поцелуям, страстно призвал его в свои объятия Дракула, протягивая к нему скульптурные руки.
Демон сводил ангела с ума, а тот терял разум от него…
Чтобы скорее добиться нужного результата, Влад слегка приподнялся с ложа. Изящные пальцы, скользнув за ремень охотника, притянули его ближе к графу, после чего аристократическая рука в сопровождении горящего лукавого взгляда, брошенного из-под длинных густых ресниц, не торопясь приниматься за запоры из пряжки и застёжки, легла мужчине между бёдер и мягко сжала его возбуждение сквозь ткань. Ван Хельсинг рвано вдохнул, откинув голову и закусив губы:
— У-у-м-м-м… Влад…
Граф расстегнул ремень и застёжку. Гэбриэл не дал ему продолжить, толкнув похотливо улыбающегося вампира на спину. Опёршись на свои точёные, мускулистые руки, он склонился над своим черноволосым красавцем. Его пылающий страстью взгляд утонул в глубоких тёмных омутах глаз вампира, в которых плескалась томность и вожделение.
— Иди ко мне… — жарко выдохнул Дракула, обхватывая шею любовника руками.
Ван Хельсинг счастливо блеснул голливудской улыбкой.
— Уверен, что у тебя тут нет шпионских камер или «жучков»? — легко выскользнув из джинсов и ногой отбросив их прочь, после чего принявшись стаскивать брюки с любимого, вопросительно изогнув бровь, улыбаясь, осведомился у него охотник.
— Нет ни объективов слежения, ни жучков, ни паучков, ни червячков, сладость моя, вопреки тому что я мертвец, — бесовски взблеснул тёмными очами, со смехом уверил его демон, помогая другу в трудах по их обоюдному разоблачению, — уверяю тебя мы в полной безопасности, как у Христа за пазухой! — новый взрыв хохота.