Зоя

Когда проезжаешь мимо этих красот, от восторга так и захватывает дух! Хочется смотреть и смотреть, чтобы запомнить каждый изгиб гор, каждый домик в маленьких деревнях и особенные очертания небольших озер и рек. Великолепие, волшебство и могущество природы впитывается в кожу, проникает в кровь и остается в памяти навсегда.

— Сейчас в Пиренеях известный на всю Европу горнолыжный курорт Бакейра-Берет, — рассказывал Себастьян, пока мы стояли на одной из вершин и рассматривали деревушку в окружении заснеженных гор. — Однако раньше сюда никто не мог добраться, так как место было совершенно непроходимым. Эта долина находилась между испанцами и французами. Здешние горцы, ярые поклонники свободы, отдали предпочтения испанскому королю, который был великодушен и предоставил народу привилегии. Подаренные аранцам льготы позволяли иметь собственное правительство и самим принимать решения по внутренним вопросам. А французский монарх наоборот требовал исключительное подчинение. Однако хитрые и разумные горцы сумели наладить свою жизнь между двух королей. В здешних деревнях и по сей день говорят на аранском — почти исчезнувшем языке средневековой страны Окситании. И живут здесь настоящие аранцы, те самые, окситанские.

— Аранский — красивый язык? — спросила я его, пока Сезар, что-то рассказывал Ронни, стоя на другой возвышенности.

Глаза Себастьяна встретились с моими.

— У каждого свое понятие о красоте, Зоя. Кто-то считает красивым то, что другие называют уродством. Вот для тебя, что есть красота?

— Ты, — не задумываясь, ответила я и заметила, как у него перехватило дух. — Прости!

Я сделала шаг, чтобы уйти, но он перегодил мне путь. Я замерла, молча рассматривая его плечо.

— Это всего лишь лицо, Зоя! — тихо заговорил он, и я ощутила его дыхание на своем виске.

Я подняла глаза, медленно переводя взгляд от его подбородка с маленькой ямочкой, полных губ, прямого носа и медовых глаза в окружение черных, загнутых кверху ресниц.

А что же я хотела сказать-то?..

— Эй, ну что вы там? — закричал Сезар. — Едем?

***

Глядя на мелькающие за окном пейзажи Барселоны, я раздумывала о «дружбе» с Себастьяном Эскалантом. Люблю его. Люблю его. Я люблю его. Рядом с ним я чувствую муку, словно меня сдерживают цепи — жесткие и неподъемно-тяжелые.

Но без него… Мрачно. Невыносимо. Одиноко. Обреченно и пусто. Такое чувство, что если потеряю его, то потеряю и себя, перестану существовать как личность, как живой человек.

Разве настоящий художник, рисующий чувственные и эмоциональные картины, счастлив? Разве не боль и печаль заставили его выплеснуть свои эмоции на холст? Поделиться с миром своими переживаниями?

Мой удел — это одиночество среди друзей. Мой мир — это запретная любовь к женатому мужчине. Моя жизнь — это искусство, пропитанное болью.

Мое вдохновенье — это Себастьян Эскалант.

***

В город мы въехали, когда уже стемнело. Попрощавшись с Ронни и Сезаром, мы направились к моему новому дому. Ехали молча, погружаясь в собственные мысли под музыку без слов и оптимизма.