Жизнь напрокат

Заело. Вот уже полчаса я напевала этот мотив и мерзла на загаженной остановке в ожидании очередной опаздывающей скотовозки. Возвращаться в клуб за курткой не хотелось. Авось девки догадаются прихватить, а видеть рожу Кз и ловить на себе сочувствующие или злорадные взгляды — увольте! Вадим не Алекс, этот молчать не станет.

Я не плакала, не сейчас. На душе было просто очень грустно, и это плохо. Я знаю это состояние. Когда мнимое спокойствие пройдет, меня накроет осознанием случившегося, и вот уж тогда полномасштабная истерика мне светит малиновым фонарем. Главное успеть до этого момента добраться до дома и юркнуть в кровать.

— Вот ты где! Убегался тебя искать.

На плечи мне опустилась моя куртка.

— Спасибо, — поблагодарила Егора и опять отвернулась к дороге: высматривать автобус.

— Ты чего сбежала? — не отставал парень. — Там тебя все обыскались.

— Будь другом, передай, что я домой уехала, — попросила, не оборачиваясь. — Голова заболела.

— Это из-за Алинки?

Неопределенно пожала плечами. Пусть будет из-за Алинки.

— Лин, не расстраивайся ты так, — начал было нести утешительную чушь Егор, но я невежливо перебила:

— Егор, помолчи, пожалуйста, — и, дождавшись, тишины, пояснила: — Когда у моей подруги умерла мама, в день после похорон я осталась у нее ночевать. Когда вся посуда была вымыта и расставлена по местам, и делать было уже нечего, она попыталась спровадить меня домой, но я осталась. Просто молча села с ней рядом, обняла и молчала. Когда людям нужна поддержка, словами тут не поможешь. Есть такие чувства, которые нужно пережить, самому пережить. А утешения вроде "не расстраивайся"… Это поможет, когда ноготь сломала, но не сейчас.

— Кто у тебя умер? — тихо спросил парень.

— Наверное, моя вера в людей…

Поднялся сильный ветер, он трепал мои волосы, хлестал по лицу, и вскоре первые крупные капли упали на нас. Егор не лез с расспросами, за что ему спасибо, и больше не пытался утешать. Умный мальчик.

— Пойдем под крышу, — единственное, что я от него услышала, когда парнишка за руку увлек меня в зловонное нутро кирпичной остановки, но выбора не оставалось. Заболеть не хотелось, а я и так наверняка застудилась, пока щеголяла в одной блузке.

Вскоре приехал автобус, опоздав на сорок минут, но сейчас я не возмущалась, молча отдала кондукторше положенную сумму и уселась у окна, наблюдая за буйством стихии в ночи. Небо прорезали молнии, чтобы вскоре обрушиться на землю раскатами грома. Иногда казалось, что от жуткого звука сейчас развалится автобус, но этот пенсионер стойко полз по мокрой дороге в сторону своей конечной цели.

— Наша остановка, — за руку меня тронул Егор.

А я и не заметила, как мы приехали.

Пока шли от остановки до моего дома, вымокли до нитки. Я шла не спеша. Несколько раз пыталась отослать мальчика домой, чтобы не мок, но тот, джентльмен, наотрез отказался бросать меня одну, да еще и в таком состоянии. Странный он… Непонятный. Иногда складывается впечатление, что в нем живут два разных человека. Один — забитый тихоня-шестерка, а второй довольно умный и проницательный, но себе на уме парень.