Начало.

— Рыжик, а рыжик, — вкрадчивым голоском начала я, — а с кем это ты тут обнимаешься?

Они оба подпрыгнули, как будто их застали на горячем, и уставились на меня, Сигни покраснела, а этот рыжий котяра на весь трактир заявил:

— Любовь моя, не ревнуй, меня и на тебя хватит тоже!

— Ах так! — Сигни, незаметно подмигнув мне, изобразила разгневанную жену, — ну и иди с ней целуйся!

Посетители трактира уже откровенно пялились на нас, а мы, все трое, переглянулись и рассмеялись.

— Ну здравствуй, Лин, рад за тебя! — широко улыбнулся рыжик, — а вы что, знакомы?

— Ага, в одной комнате жить будем, — ответила Сигни, — а что?

— Да так… Я уж мечтал, что вы подеретесь, за меня еще никогда женщины не дрались…

Мы переглянулись и с двух сторон влепили ему подзатыльники.

— Ай, ну почему мне так не везет! — драматический возопил этот разгильдяй.

— Потому что в женщинах плохо разбираешься, — припечатала Сигни, — садись к нам, Лин!

— Ой нет, третьей лишней я быть не хочу!

— Ну почему сразу лишней, — мечтательно протянул рыжий и тут же сделал испуганное лицо, — молчу-молчу!

Я, посмеиваясь и качая головой, уселась за соседний столик, к которому как раз подходил Аврад. Передала ему письмо для Мирта, и поинтересовалась, как у него дела.

— Знаешь, а я жениться собираюсь, — огорошил меня Аврад, — ты права была, не стоит хоронить себя раньше смерти!

— И кто она? А как твоя сестра и племянник к этому относятся?

— Она вдова, ей тридцать лет. Сестра… всякие гадости подстраивает, я б её выгнал, да племянника жалко, парень хороший, помогать мне начал. Да ладно, я разберусь! Давай-ка выпьем за тебя, ты молодец, захотела поступить в Академию — и поступила!

Я покачала головой:

— Только если совсем чуть-чуть, на меня вино плохо влияет.

Мы еще поболтали, и наконец я, пожелав ему доброго пути, ушла из трактира. Выйдя за ворота и зашагав в сторону Академии, услышала за спиной:

— Лин! Лин, подожди!

Я обернулась — ко мне спешила Сигни. Догнав меня, пошла рядом молча, хотя по лицу её было видно, что её что-то беспокоит. Наконец она решила прервать молчание:

— Лин, ты меня осуждаешь? Из-за Крайна?

Я остановилась и недоуменно уставилась на нее:

— Что ты имеешь в виду? Да и как я могу тебя осуждать? Я тебе не мать и не дуэнья, указывать точно не собираюсь. Мне кажется, что Крайн не для серьезных отношений, хотя я могу и ошибаться, — пожала плечами.

— Я знаю, встречала таких, но… Целуется он хорошо! Да и несерьезно все у нас! — вдруг заявила она, покраснев.

— Смотри сама, просто не хотелось бы, чтобы ты потом рыдала ночами в подушку… И прости, если не хочешь, можешь не отвечать, но у тебя в родном краю был кто-то?

Она покачала головой, о чем-то задумалась, а потом словно решилась:

— Знаешь, Лин, у нас там все просто… Пока ты ничья — можешь и воином быть, но стоит дать слабину — и все, тебя уже будут воспринимать только как чью-то женщину… А я хочу сама по себе быть! А рыжий — он хороший, хоть и блудливый…