Электронная книга - «Взгляд василиска (СИ)». Краткое содержание книги:
— Чего? — от услышанного вопроса парень перестал шататься. — Теодор Нотт. Лестрейндж, черт возьми, меня не лишили памяти! Разве что… о, Мордред раздери!
— Полностью, похоже, нет. А вот частично могли, — ответил Гарри и облегчённо выдохнул. Полная амнезия была бы совершенно отвратительной. — Идём. Пусть тебе в больничном крыле компресс сделают.
— Кто это вообще был? И почему я? Чтоб их!.. — Нотт ворчал, фыркал и откровенно шипел на тех, кто лишил его частично памяти и откровенно опозорил. Быть отысканным сокурсником в кладовой для швабр — блестяще! Особенно для чистокровного отпрыска уважаемой семьи Нотт.
— Я спрошу мадам Помфри, сможет ли она вернуть то, что стёрли из твоей памяти, — попытался успокоить его Лестрейндж. Если колдомедик сможет восстановить потерянное — не придется ничего объяснять.
— Это когда же удавалось восстанавливать память после Обливиейта?
— А разве нет? Ладно, я в этом практически не разбираюсь.
Аспекты памяти Гарри изучал лишь при необходимости выполнить домашнее задание. Что, с его стороны, оказалось большой ошибкой. Наверняка это Грейнджер умело стерла воспоминания о нападении у Нотта. Бьёт под дых осознание того, что грязнокровка может быть в чём-то лучше.
Нужно подумать об оберегах. Только так можно обезопасить тех, кто близок к Гарри. Чтобы ни один Светлый не смог добраться до него через них.
========== Взгляд со стороны Гарри часть 2 ==========
Стертое воспоминание, если применили заклинание «Обливиейт», не могло восстановиться за счёт каких-либо заклинаний или зелий. Только сам человек мог вспомнить однажды то, что оказалось «стерто», приходило осознание со временем. Именно так сказала мадам Помфри, когда наложила Нотту обезболивающий компресс. Ничего серьёзного, кроме шишки, у него не было, и на том хорошо.
Гарри хотел придумать, как бы так доставить неприятности Грейнджер, но чтобы не было понятно, что это он. Использовать Нотта — не вариант, тот учудит в желании отомстить. И говорить ему правду Гарри не стал. Раз есть возможность самому вспомнить — пусть вспоминает.
Возвращаясь в комнату, всё ещё пустую — и черт знает где его соседей носит — парень направился к постели, где лежала Нагайна.
— Ну как, Гарри? — тут же поинтересовалась она, приподнимая мордочку. — Ты отыскал?
— Да, принцесса, отыскал. Ему навредили, но не сильно. С ним всё будет хорошо, — Лестрейндж сел на кровать рядом со змейкой, чуть рассеянно гладя её по голове. Он раздумывал, как бы отомстить красным, но в голову, как назло, ничего не приходило.
— Я подвела тебя, Гарри, — вырвали из потока мыслей слова Нагайны, пропитанные сожалением, и её опущенная мордочка вызвала приступ жалости. — Ты говорил следить за Долгопупсом, а я не смогла.
— Моя хорошая, ну ты что? — парень перетащил змейку к себе на колени и прижал к себе. Она не должна была себя корить. Только не она. — Ты столько делаешь для меня, милая, не вини себя. Ты моя любимая принцесса.
Переживание о том, что его драгоценность могла грустить, и это негативно скажется на её здоровье и внешнем облике, а также желание её приободрить, совершенно сбило инстинкты. Шипя на парселтанге ей нежности, Гарри не заметил пришедших в спальню соседей.
— Гарри! Что это такое?! — громко выкрикнул ошалевший Драко, и во все глаза, как и Блейз, смотрел на кузена, беседующего со своей змеёй.
— Что ты орёшь-то так? — Гарри вздрогнул от громкого вопля и недовольно посмотрел на пришедших. — Будто никогда не видели меня со змеёй!
— Со змеёй видели. А то, что ты общаешься с ней на змеином — нет! — по началу Забини говорил спокойно, но шок добил и последнее он проговорил громко.
— Объясняйся, братец!
— А… Вы об этом, — Гарри неловко закусил губу. Говорить со змеёй он старался незаметно, исключая любых свидетелей. Друзья просто не могли знать о его способности. Никто не мог. И, конечно, Гарри мог бы им всё рассказать, как и показать, но к слову не пришлось. Да и не хотел ещё больше привлекать к себе внимание. — Раз вы меня поймали… Да, я говорю со змеями.
— Ну чудно, — всплеснул руками Малфой, — ты, оказывается, теперь змееуст. А узнаём мы это спустя пять лет общения. Когда же ты нам хотел всё рассказать? К окончанию школы?!
— Как там маглы говорят? Скелет в шкафу? — добавил Блейз, что нисколько не помогало разрядить обстановку. Скорее уж наоборот.
— Парни, ну говорю я со змеями, и что? Вы теперь на меня как на больного смотреть будете?
В общей сложности, у Гарри осталось два глобальных секрета, которые он до сих пор хранил, и которые перевернут всё с ног на голову, если он их озвучит. Доверие к Драко и Блейзу было, но некоторые вещи лучше не знать. Ради их же блага. Вариант с пролезанием в голову весьма подходил. Не говоря уж о других мерзких способах узнать важную информацию.
— Если ты не знал, легиллименция — весьма неприятная штука. Да, вам и правда могли залезть в голову, чтобы подобраться ко мне, чего я не хочу. А молчал… Знаете, скорее по привычке. Не один год прошёл. Мои способности пропитаны страхом, который не все смогут побороть. Я не хотел пугать вас.
— Не хотел он нас пугать, — тихо проворчал Драко, всё ещё злой и обиженный, — ну, конечно. Мы сами за себя постоять не можем и, по-твоему, вообще ни черта не делаем, чтобы становится сильнее. Спасибо тебе за доверие.
— Драко, подожди, — Гарри подскочил с постели, когда кузен вышел из спальни. Он не мог дать этому разговору закончиться так. — Подожди!
Блейз отправился следом. Он не так был обижен, как любимый, и чувства Гарри понять мог. С детства тот был далёк от людей, привыкал к ним долго, и общение вёл редко. Уже тогда ему было что скрывать, и это отпечаталось в сознании.
К тому же, зная, кем Гарри является, удивляться не стоит. Отец его является наследником Слизерина. Тот, кто умеет разговаривать со змеями. Дар перешёл по наследству, это ведь очевидно. А теперь этот дар, так или иначе, выходил Гарри боком. Скажешь — плохо, не скажешь — ещё хуже.
Догнать Драко не получилось. Гарри остановился, прильнув к стене. Из него словно все силы выбили. И стало так отвратительно на душе…
— Блейз, найди его, пожалуйста, — попросил он, понимая, что Драко сейчас, наверняка, и видеть его не желает.
— Не переживай, — Забини подошёл ближе и сжал плечо парня, — он побесится и успокоится. Я понимаю, почему ты молчал. Не нам тебя судить за это.
— Спасибо. Но всё-таки найди его. И приведи сюда, если сможешь. Кое-что надо обсудить. Весьма серьёзное. У Нотта случилась неприятность, — попросил Гарри. О проделках «светлой стороны» нужно было рассказать, это уж точно нельзя скрывать от друзей.
— Я понял. Ты иди в спальню, мы скоро подойдём.
Когда Блейз ушёл, Гарри, удрученный после случившегося, направился обратно в спальню. Он был не готов рассказывать оставшиеся самые большие секреты. Проще сказать, что он предпочитает собственный пол. Уж в этом друзья бы его точно поддержали. А вот тайну его происхождения и нечеловеческую суть — никак не поведать. После случившегося с Ноттом — ещё более бездумно раскрывать свои секреты, даже близким людям.
Правильно Драко сказал — после выпуска. Когда опасность не будет таиться за каждой стеной, не будет риска попасть в лапы врага. Когда они станут сильнее и смогут защитить себя и своё сознание.
Марволо бы его за такие мысли точно осудил. Как тот, кто всю жизнь скрывает личное. А если говорить точно — почти всю свою прошлую жизнь, времена до Хогвартса и времена самой учёбы. Но были ли у него друзья? Не последователи, а именно друзья? Которые принимали бы его со всеми недостатками. У Гарри точно имелись недостатки, и не в одном экземпляре, но тем не менее, его принимали. И за это они заслуживали знать правду. Хотя бы ту часть, которую можно рассказать и не навредить ни себе, ни им в будущем.
В расстройстве, парень закинул в рот несколько мармеладок и погладил Нагайну, чтобы отвлечься. Та устроилась у него на груди, успокаивая одним своим присутствием, молча его поддерживала, и вскоре, под мерное сердцебиение и поглаживание, уснула. Она не застала того момента, когда в спальню вернулись Блейз и Драко. Последний всё ещё не отошёл и чувствовал сильную обиду, но не показывал её так явно, как перед уходом. Скорее, пытался заглушить в себе. Вот только получалось плохо.