Осада

— Действует? — выкрикнул Ахмадинов, но сержант его не услышал. Тогда офицер вскочил и, делая большие прыжки, подбежал к орудию. Припав к прорези прицела, он начал наводить его на цель.

— Огонь! — скомандовал он по привычке и сам дернул за шнур.

Пушка содрогнулась от выстрела, однако снаряд разорвался, не долетев до танка. Лейтенант чертыхнулся. И в тот же момент выстрелил танк, снаряд которого разорвался перед самой огневой позицией, осыпав ее комьями земли и осколками.

Ахмадинов снова припал к прицелу. Пот заливал ему лицо. Вдруг он почувствовал удар в грудь и живот. Сжавшись от боли, офицер ухватился за щит, чтобы не упасть. Жадно хватая ртом воздух, Илья прижал обе руки к груди и медленно сполз на землю.

Когда лейтенант открыл глаза, то увидел над собой склонившегося Слепова, который тяжело дышал.

«Он сейчас снова заплачет…» — мелькнуло в голове у офицера. Едва шевеля губами, он прошептал:

— Иди… к орудию…

Но солдат не разобрал шепота командира.

— Батарею разбили!.. Артиллерия по нас бьет… — Однако слова Слепова уже не доходили до сознания Ахмадинова.

— К орудию… — прошептал лейтенант и хотел было поднять голову, но сил на это у него уже не хватило. — К орудию… — прохрипел он, корчась от резкой боли.

На миг наступила тишина. Слепов прислушался. «Кажется, идут…» Рукавом шинели он вытер потный лоб, а затем побежал к орудию, крикнув на ходу:

— Идут!..

Взяв в руки снаряд, он сунул его в ствол и навел орудие на ближайший танк, который угрожающе полз прямо на него. «Ну, ну, давай ближе!..» Слепов дернул за шнур. Когда орудие вздрогнуло, он открыл затвор и, вложив снаряд в ствол, только тогда взглянул на танк: тот уже дымился.

Слепов навел орудие на второй танк и снова дернул за шнур. Яркая вспышка ослепила солдата, и он уже не видел, как загорелся второй танк.

По склону холма один за другим степенно ползли «тигры», но лейтенант Ахмадинов уже не видел их. Скорчившись, он лежал на дне окопа; рев приближавшихся танков болью отдавался в его голове.

А в это же самое время на склоне другого холма, хорошо замаскировавшись, лежал русский капитан, корректировавший огонь артиллерии. Позади него расположились двое солдат с рацией.

— Наша батарея полностью уничтожена. Танки противника в сопровождении пехоты вышли на ОП батареи. Прошу поставить заградительный огонь. Передаю координаты… — сухим голосом передал капитан.

Ахмадинов был еще жив, когда начали рваться снаряды, взрывы которых заглушили рев танковых моторов. «Наши… стреляют… — мелькнуло в мозгу ослабевшего Ильи. Ему казалось, что он произнес эти два слова вслух, на самом же деле он лишь беззвучно пошевелил губами. — Ведут огонь…» И тут же дернулся от нового приступа боли, затем вдруг вздрогнул всем телом и медленно вытянулся во всю длину…