Воспитанница института для благородных девиц [Ознакомительный фрагмент]

Я запоздало ужаснулась, до мелкой дрожи, вспоминая: только-только я откашляла воду и смогла вдохнуть, как, тут же, на долгий миг оказалась в клубах огня со всех сторон, моё дыхание снова перехватило, но теперь — от невыносимого жара.

Я обратила внимание на полотенце, что было в руках Доры, и, молча, медленно потянула его на себя. Баночки, коробочки и брусочки с грохотом посыпались на пол. Что-то разбилось, что-то рассыпалось. Полотенце развернулось почти до пола.

— Ой… — прошептала я дрожащими губами и начала неловко кутаться в полотенце.

Я ощущала непрекращающуюся мелкую дрожь в теле и странный холод, несмотря на очень тёплый воздух в купальне.

— Сара… Она выбежала из купальни такая взволнованная. Я дверь в кладовую открытой оставила, поэтому и заметила её. А потом, смотрю, господин Арнольд в купальню заходит! Я голубую глину для обёртывания искала, никак не могла вспомнить, где она стоит. Как увидела, что брат хозяина к вам зашёл, так схватила то, что уже приготовила, и поспешила к вам. Только, вдруг, передо мной наш господин в купальню забежал. Прямо перед моим носом дверью как грохнул! Это Сара что-то устроила, да!? — то ли спрашивала, то ли утверждала Дора в конце своего рассказа.

Заботливая служанка, будто, и не заметила упавшие предметы, она старательно помогала мне завернуться в полотенце. Иногда, недалеко от нас с лязгом ударял о камни чей-то драконий хвост, мы вздрагивали и отступали к выходу.

— Думаю, это она…

— Что?

— Толкнула меня в бассейн.

— Ох! — рот Доры стал похож на бублик.

Я, наконец, с помощью служанки, закрепила полотенце и упрямо пошла к двери. Мне по-прежнему сильно хотелось поскорее выйти из этой проклятой купальни. Дора преданно семенила за мной. С моих скрученных на затылке, но порядком растрепавшихся, волос, по спине тонкими ручейками стекала вода. Было неприятно ощущать эту влагу. Но это было не единственным противным ощущением. Моё тело спереди и по бокам, из-за драконьего пламени, в котором я побывала, было слишком сухим. Там, где огонь Зория коснулся меня, кожу немного жгло и тянуло, будто она сгорела на солнце, как бывало в институте, когда летом приходилось долго полоть наш огород на заднем дворе по самому солнцепёку.

— Я не умею плавать. Начала тонуть, — рассказывала я Доре.

Говорила отрывисто, чуть хрипловатым голосом, видимо, поцарапала горло, откашливая воду.

— Ох, Боги! Какой ужас!

Сочувствие Доры оказалось мне настолько необходимым, что я жаловалась, не умолкая.

— Арнольд спас. Наверное, чтобы успеть, он обернулся драконом. Пещера же длинная! От дверей до бассейна приличное расстояние. Потом, когда со мной вверх взлетел, он не смог удержаться на крыльях и обернулся человеком. Мы упали. Он… на меня… сверху. Лежим голые, мокрые. Холодно. Потом — огонь. Жарко, очень. Потом — драка. Сейчас мне снова холодно… Зорий, наверное, что-то не то подумал. Но у меня сейчас совершенно нет сил с ним разбираться и что-то ему объяснять или доказывать.