Путь к звёздам

Так незаметно и начался период их постепенного сближения. Казалось, не происходит ничего особенного и нарочитого — просто обстоятельства раз за разом складываются так, что вновь и вновь создают удачные условия для их встреч, каждая следующая из которых напрягала её меньше предыдущих. Ведь в процессе всё более частых приватных бесед о будущем проекта (и не только) её представление о Гизу постепенно трансформировалось.

Для неё стало приятным откровением, что Рикардо (она и не заметила, в какой момент начала называть его в своей голове так) оказался человеком, с которым действительно приятно и интересно говорить — говорить в её стиле, открыто, называя вещи своими именами. Она была подсознательно убеждена, что сильные мира сего, оставаясь вне объективов камер, переходили на какой-то другой, незнакомый ей язык — язык тотальной алчности и безграничного цинизма, в котором не существует наивных слов вроде «правда», «честь» и «справедливость». Но Рикардо сумел постепенно убедить её в обратном. Во всяком случае — в отношении себя.

Он не боялся отвечать на её вопросы, подробно объяснять ей мотивы своих поступков, причины тех или иных решений, плюсы и минусы альтернатив. Конечно же, она не всегда соглашалась с его рассуждениями. Но чаще всего ей приходилось признавать (если не перед ним, то перед собой), что если бы какой-то каприз судьбы поставил её на его место — скорее всего, она вынуждена была бы принимать такие же решения. А если бы она всё же поступала иначе — по незнанию или же из упрямства — скорее всего, последствия её решений были бы пагубными.

— Если подумать, то мы с тобой оба — конструкторы, Саша. Ты конструируешь космические корабли, а я — бизнес-проекты. Для того, чтобы достичь Земли-2 — требуется и то, и другое. Так что нам повезло встретить друг друга, — сказал ей Рикардо во время одной из тех самых бесед.

В этих беседах практически не чувствовалось кокетливых ноток. Во всяком случае, она пыталась убедить себя в этом. И это было несложно. Ведь Рикардо вёл себя уважительно, галантно и не сделал ни одного недвусмысленного жеста, который вынудил бы её немедленно расставить все точки над «i». И хоть на каждой следующей их встрече она позволяла себе говорить откровеннее и затрагивать всё более неудобные темы, хоть она гораздо чаще оппонировала ему или выражала скептицизм по поводу его слов, чем соглашалась с ним — по результатам каждой из бесед пропасть между ними всё же ощутимо уменьшалась. И в какой-то момент Саша начала воспринимать его внутренне именно так, как он и пытался себя преподнести — как союзника и единомышленника, с которым, несмотря на все идеологические разногласия, её объединяла общая мечта.