Миф о Большом терроре [Наглая антисталинская провокация]

  То, что с 60-х годов стало называться делами оперативного учета (сегодня в ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» у них такое же название), в 30-е годы называлось агентурными делами.

Да весь докУмент, представленный в виде приказа наркома НКВД начальнику УНКВД по Ленинградской области Заковскому – сумасшедший бред! Вы только представьте себе картину, в Соловецкой тюрьме содержалось порядка 7 тысяч заключенных, из них 1200 вели активную антисоветскую и другую преступную деятельность, и на всех них есть материалы оперативных учетов, т.е., их преступная деятельность еще и документировалась тюремными оперативниками, которые находились в прямом подчинении у начальника тюрьмы, а начальник тюрьмы нес личную ответственность за режим содержания заключенных. И какой же был режим в тюрьме? Такой, что каждый шестой заключенный имел возможность вести преступную деятельность? Администрация тюрьмы об этом бардаке знает, сама же документирует преступную деятельность заключенных, подшивая сведения о ней в дела оперативного учета, которые тогда даже назывались иначе, агентурными делами, но принять меры к пресечению их преступной деятельности, репрессировать распоясавшихся в тюрьме антисоветчиков и уголовников, нарком НКВД приказывает не начальнику тюрьмы, а начальнику Управления НКВД даже не той области, в которой тюрьма находится. Причем, не всех, под корень, преступников репрессировать, а только 1200. Так и написано в приказе Ежова: разрешаю репрессировать 1200. Т.е., даже не 1200 заключенных вели в тюрьме особого (особого!) назначения преступную деятельность, а еще больше. Это репрессировать 1200 из их числа разрешили. Да еще и репрессировать Ежов приказал только наиболее активных! Значит, не 1200 заключенных вели в тюрьме преступную деятельность, даже не 1200 вели активную преступную деятельность, 1200 только из числа «активистов» репрессировать разрешено было… Да это же, блин, не тюрьма была, а антисоветско-бандитская малина под крышей тюремной администрации, которая эту деятельность покрывала. Да еще зачем-то сама на себя, как на покрывающую и не принимающую мер для ее пресечения в зародыше, тщательно собирала компромат, ее документируя!