Превосходство Неодаренного

— Как я и сказал, простите за это. Так куда вы собрались в столь поздний час?

Ниндзя. Точно. Наконец-то я вспомнил это слова. Так их называют.

Голос этого человека настолько сух и безэмоционален, что я невольно морщусь. Не нравятся мне такие голоса.

— Просто решил прогуляться. Голова болит. И я люблю ночь.

Небольшая пауза.

— Могу я как-то отговорить вас, уважаемый гость? Мацуо-сама желает видеть вас в своей комнате до утра. У нас не принято ходить ночами.

— Передайте, Мацуо-сама, что для меня большая честь находиться в его доме, но я все таки свободный человек.

Воздух тяжелеет. И этот сухой голос делает атмосферу еще напряжённее.

Разворачиваюсь, делаю шаг вперед, но на мое плечо ложится рука в черной перчатке:

— К сожалению, уважаемый гость, время и правда позднее. Стражи не позволят вам гулять на территории особняка Мацуо. К вам подойдет каждый из них и ваша прогулка будет не такой успокаивающей, как вы рассчитываете. Пожалуйста, останьтесь. Утро вечера во все времена мудренее. И завтра вы прогуляетесь где хотите.

Ниндзя резко оборачивается и смотрит на дверь. У него либо какое-то шестое чувство, либо ни у одного меня хороший слух в этом мире. Поэтому Акане осталась лежать на кровати? Она не двигалась, потому что знала, что ее могут заметить? Ночная жизнь в особняке Мацуо совершенно другая. Будто своя игра, которую я еще не до конца понимаю…

— У вас гости в столь поздний час? — сухо спрашивает он, не отрывая взгляда от двери.

Пытаюсь различить по его сердцебиению хоть что-то. Но удары равномерные, дыхание глубокое. Он ведете себя так, будто спокойно читает книгу или спит. Его сердце на уровне спящего. Такого можно добиться только непростыми тренировками.

Страж подходит к двери, кладет руку на дверную ручку.

— Никого там нет, — морщусь я. — Я вроде бы все еще ваш уважаемый гость и мне не нравится, что вы так нагло вторгаетесь в покои, которые мне выделил Мацуо-сама.

Наверное, японец считает, что я не услышал его легкий пренебрежительный смешок.

Он разворачивает голову, кланяется:

— К сожалению, это мой долг. Я смиренно прошу прощения, если это задело вашу… честь.

Да уж. Это мягко выражаясь.

— То есть вы открыто признаете, что плюете на мою честь?

— Что вы, как можно, — улыбается ниндзя и… тянет ручку двери на себя.

ВЖИИИИИКХХХ!!!

Звук натягивающейся струны звучит громче, чем я ожидал. Я скрещиваю руки перед своим лицом, мои сжатые кулаки трясутся. От самодельных колец на средних пальцах обоих рук тянется невесомая, прозрачная нить. Лишь свет луны и запах мяты говорит, что это когда-то была зубная нить.

Было непросто незаметно набросить невесомую петлю на шею дворецкого, когда я устраивал концерт с испугом. Но я уже успел адаптировать несколько своих прошлых хитростей под это хлипкое тельце.