Милорд
- Автор: Баюн София
- Серия: Мы никогда не умрём #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Мистика
Электронная книга - «Милорд». Краткое содержание книги:
Мартин больше не может влиять на происходящее и не верит в то, что любовь способна что-то исправить. Он отказывается от своего прошлого и рассказывает новую сказку. Самую длинную и самую сложную и для него, и для Виктора. И оба не знают, каким будет ее финал.
Может быть, его знает девушка, которую ищет Виктор. Которая называет Мартина Милордом и не хочет, чтобы сказка заканчивалась.
— Ты знаешь, что. Я умираю, ты сама сказала.
Лицо обожгло чужое частое дыхание — сигаретный дым, духи и пудра. Он открыл глаза и встретился с блестящим зеленым взглядом Мари. Она стояла на коленях прямо перед ним и смотрела жадно, будто чего-то ждала.
— Ну? — нетерпеливо спросила она.
И Мартин понял, что от него требуется.
— Да и черт с тобой, — пожал плечами он. — Ты была права. Я умираю, он сходит с ума. Когда-нибудь я действительно упаду, свесив в проем руку, и больше никого не спасу. Не знаю, сколько мне отмерено, но точно меньше, чем ему.
Мари отползла в угол и подняла руки.
— Не хочу, чтобы ты умирал, котеночек. Мне нужно, чтобы ты жил.
— Прекрасно, Мари, просто прекрасно. Теперь у меня целых две женщины, которые не дают мне сдохнуть.
— Мне нужно, чтобы ты жил, — упрямо повторила Мари, сощурив глаза.
И исчезла.
…
Виктор стоял на коленях перед ванной, закрыв глаза. Он был совершенно расслаблен — тело, измученное вчерашним кошмаром, наполняла липкая тяжесть. Но он и не собирался рваться и бороться.
Присутствие Мартина ощущалось каким-то далеким и совсем неважным. Все, что он чувствовал — как багровая нить, воспаленная и пульсирующая, тянется из его груди, через километры лесов, полей и морских волн, чтобы бессмысленно биться о глухую закрытую дверь его дома. Его настоящего дома, где жила сестра, которую он не должен был бросать. Которую он предал ради Мартина в детстве, и которую так глупо подвел теперь.
Когда он пытался думать о Нике, к слабости примешивалась тошнота.
Когда он запер Мартина, ему пришлось искать баланс между Собой-Прошлым и Собой-Настоящим. Виктор не помнил, что значит «жить одному». Он не был один с того самого дня, когда Мартин впервые подал голос.
Но тогда он хотел полностью отдаться новой ипостаси — той, что носила красный платок. И каждый раз, когда Лера знакомила его с очередной девушкой, каждый раз с Дарой, которая вовсе не хотела участвовать в его играх, каждый проклятый день неправильной, единолично-алой жизни, он не мог насытиться. Засыпая, он чувствовал вяжущий голод, и просыпаясь искал, чем его утолить.
Чужой боли всегда было недостаточно — он был осторожен. Истязать себя сильнее он не мог — мешало глупое, маячащее где-то чувство ответственности, стыда за то, что он портит не принадлежащее ему тело.
А потом он встретил Нику, и понял, чего ему не хватало все это время.
Теперь он мог быть и палачом, и спасителем. Обе ипостаси скалились из темноты окровавленными ртами, и только тогда Виктор наконец-то почувствовал, как голод отступил. Больше не нужно было рваться пополам.
Но даже тогда он отчетливо понимал, что за все придется расплачиваться — этому научила Мари, красивая мертвая Мари, которую Ника не случайно рисовала в образе Девы Марии, а не Офелии. Мать нового Бога, обреченного на смерть.
«…меня?» — донесся голос Мартина.
— Что? — растерянно переспросил Виктор.
«Ты слышишь меня?! Я сказал — дай мне. Я уговорю Нику отдать ключ».
— Ты уже пробовал.
«А какие у тебя варианты? Хочешь отпилить себе руку осколком чашки?»
Виктор улыбнулся и прижался спиной к стиральной машине. Он был готов перешагнуть через себя и разыгрывать сцены с Милордом на глазах Мартина — теперь это не имело значения. И он точно знал, что это единственное, что пробьет ледяное равнодушие Ники.
Каждое прикосновение ее в первые дни знакомства заставляло сразу несколько чувств, в которых он не хотел себе признаваться, сворачиваться в вибрирующий клубок.
Сильные руки с тонкими пальцами, красота формы — уродство облика, скользящий по коже шершавый след. У нее были волосы Риши, руки Мари, и его собственные глаза.
У Леры руки были совсем другими, уверенными и мягкими. Он раньше не встречал таких женщин — в ней он видел собственное безумие, но оно, переломленное через темноту ее глаз, словно становилось ручным и покорным. Что бы она ни делала — держала в руках плеть, приводила к нему очередную девушку с серыми волосами или перешагивала через отплевывающуюся кровью Нику, чтобы налить себе и ей чай — Лера сохраняла ту особую, мягкую женственность, которая сводила его с ума. Ни в угрюмой ненависти Ники, ни в экзальтированном бархатном безумии Мари, ни в бесцветной жестокости Риши, Виктор раньше не встречал такого искреннего, такого красивого и такого обезоруживающего зла.