Ведун
- Автор: Сухов Александр Евгеньевич
- Серия: Второй шанс [Сухов] #1
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Ведун». Краткое содержание книги:
Короче, я предупредил, вам решать, читать книжку или сразу фтопку.
Лезвие легко вышло из груди моего неудавшегося убийцы. Отскакиваю на несколько шагов и наблюдаю за тем, как парень хватается обеими руками за грудь. Больно. Ясен пень. Точнее БОЛЬНО. У Деда когда-то на моих глазах инфаркт случился, так его корежило упаси Господь как. Сердце вообще штука тонкая ранимая, хоть и работает всю жизнь безостановочно. Постояв немного, вор издал ртом хлюпающий звук, затем с укоризной посмотрел на меня и умер еще до того, как упал лицом в траву.
Убил. Я его убил! Осознание того, что я лишил жизни человека пришло не сразу, и вообще какое-то время я находился в заторможенном состоянии, как будто всё это случилось не со мной, а с аватаром из компьютерной игры. Стоял, переводя взгляд поочередно то на окровавленный нож, то на лежащее лицом вниз тело. В башке пустота, в ушах звон.
Наконец мозг включился, и тут же пришло понимание содеянного. Выходит, я убийца. Прислушался к внутренним ощущениям. Вроде никаких позывов блевануть или вообще упасть в обморок рядом с хладным телом. Лишь чувство брезгливости. Такое бывает, когда голой рукой придавишь таракана и белые внутренности испачкают ладонь. Хочется немедленно включить воду и хорошенько вымыть руки с мылом, едва ли не по самые локти. Тогда с какого же перепугу многоопытные литераторы описывают первое убийство как психологический надлом, едва ли не путь к гарантированному сумасшествию и размышлениям о смысле жизни в стиле Достоевского? Где душевные метания? Где всякие вопросы на тему: «тварь дрожащая я или право имею?». Вот на земле валяется убитый мной человек, и никаких душевных мук при этом я не испытываю, лишь понимание абсолютной собственной правоты и безмерное чувство брезгливости к поверженному врагу. Кстати желтая лужа из-под него вытекает, а крови не видать.
Положил нож на травку и отошел в сторонку. Удивляюсь, как не напрудил в штаны со всей этой нервотрепкой. Наконец-то и у меня получилось отлить, завязал тесемки штанов. У-у-ф-ф! Благодать! Человеком себя почувствовал.
Подобрал нож, и, хорошенько вытерев о полу пиджака покойного, вложил обратно в ножны. Покинуть побыстрее мертвое тело даже мысли не возникло. Для начала просканировал умирающий мозг. Неожиданно получил поток информации от убиенного мной парня.
Итак, Виталий Романов или вор-щипач, по кличке Винт. Как оказалось, убивать он меня вовсе не собирался. Придушить малость, очистить карманы и оставить отдыхать на травке — вот что он задумал. Прям гуманист. Так, еще что тут у нас в буйной головушке было? Заначка! У него есть ухоронка, от которой отчислений в воровской общак он не отстегивал, и никто из его коллег по цеху о её существовании не подозревает. Двадцать три тысячи банкнотами и около пуда разного «рыжья» и «брюликов», то есть золотых монет и ювелирных украшений. Дюжина дорогущих часов в золотом корпусе, украшенных драгоценными камнями. Наконец оружие — револьвер совершенно новый, муха не сидела, спер по случаю из саквояжа какого-то офицера. К нему десяток пачек патронов по двадцать штук. Серебро и медь Винт менял на бумажные деньги, так что нести будет не так уж и тяжело. Собирался вскорости слинять из Калуги с какой-то Алиной Тереховой, к которой усиленно подбивал клинья, и осесть где-нибудь в другом городе, обзаведясь трактиром или гостиницей. Образ той, которую Винт считал писаной красавицей, вызвал у меня чувство недоумения. Ростом низенькая, фигура бочкообразная, ручонки короткие, ноги — две тумбы. Единственными достоинствами Алины были миловидное личико и толстая пшеничная коса ниже пояса. Впрочем, не стану никого судить, в вопросах любви у каждого свой вкус, тут уж кому поп, кому попадья, кому попова дочка. Практичный малый этот Винт, не глуп и где-то романтик. Был. Теперь, когда он мертв, деньги и прочие ценные штучки ему ни к чему. Зато мне ой как пригодятся.
Преодолевая брезгливость, я перевернул мертвое тело и тщательно обыскал карманы. Банкноты, перстенек, часы, серебра рублей на двадцать — всё распихал по карманам. Оружия при нем не нашлось ни холодного, ни огнестрельного. Лишь заточенный до бритвенной остроты серебряный четвертак, которым он подрезал карманы, баулы и дамские сумочки. Вскрыть сонную артерию таким инструментом можно запросто или по лицу человеку черкануть в случае шухера, и под шумок слинять. Документы брать не стал — ни к чему они мне.
Через пять минут я шел, как ни в чем не бывало, по рынку даже мурлыкал под нос слова задорной песенки из прошлой жизни: