Имитация игры [т.1-3]

Сначала они на пару с Верой долго допытывались, в чем причина моей неуспеваемости, и, выяснив, что я стесняюсь, Лена взялась лечить меня от этой проблемы, совместив это лечение с наказанием за плохую успеваемость.

— Но за что?! Я же старалась, у меня просто не получается! — Попробовала протестовать я, отчаянно сжав в кулачках края юбки.

— За то, что сразу не рассказала о своих трудностях и с целью преодоления стеснения! — Заявила Лена, — Хватит возмущаться, снимай юбку и неси сюда широкий ремень.

— Угу… — Насупившись, я стянула юбку с трусиками и на негнущихся ногах пошла снимать ремень со стены.

Ничего страшного, Лена меня просто выпорет, всыпав чутка горяченьких и все, уже не в первый раз, и не со зла, а за дело — ничего страшного, все нормально и незначительно… Я очень бы хотела чтоб все было именно так, маленькое наказание, не стоящее упоминания, к которому я уже привыкла. Вот только это не так, к этому не привыкнуть, а протестовать или не подчиняться еще страшнее, ведь тогда Лена разозлится! Как я не крепилась, а от предстоящей процедуры у меня коленки тряслись. Последняя надежда была на Веру, что она опять за меня заступится, но ничего не вышло.

— Что смотришь на сестру? Если виновата, должна отвечать! Забирайся на кровать!

— Лена… — Я последний раз жалостливо посмотрела, но та лишь взмахнула рукой в сторону кровати.

Улегшись на живот, я замерла, глубоко и все чаще дыша, стараясь не разреветься прямо сейчас еще до начала. Что было не так-то просто, поскольку Лена медлила, чем-то громыхая за спиной, а обернуться было страшно.

Первый удар я встретила даже с некоторым облегчением, тягостное ожидание закончилось, но уже второй заставил меня болезненно застонать, а после третьего я заплакала и скрутилась в клубок, прикрывая руками попку.

— Ляг нормально!

Я, чуть помедлив, подчинилась, и на меня почти без перерыва обрушились еще три удара, заставив завыть на одной ноте и извиваясь пытаться уползти. Лена схватила меня и вернула обратно, осыпав еще серией ударов, вызвав поток слез, но больше я не пыталась уползти, смирившись.

— Дальше ты считаешь, а я буду бить, понятно? Начинай с десяти!

— Одиннадцать, — Произнесла я, тут же получив удар.

Но в этот раз мне показалось даже чуть легче, по крайней мере я точно знала, что пока не скажу, меня не ударят. Однако с каждым разом было все сложнее продолжить считать, зная, что это приводит к боли, а после особенно болезненного пятнадцатого удара я рыдала несколько минут, прежде чем нашла в себе силы продолжить считать. Особенно жутко было от того, что Лена не сказала когда остановиться, и, подходя к двадцати, я сгорала от надежды, и оттого двадцать первый был особенно болезненным. Следующим рубежом было двадцать пять и тридцать, и когда на двадцать седьмой счет вдруг не последовало удара, я просто расплакалась от счастья…