Туманная радуга [СИ]

— Завистники, брат. Очевидно, это все они. Те, кто завидует вашему счастью. — Витя вздохнул и закатил глаза в притворном возмущении. — Ладно, что-то мы с тобой заболтались. Скоро начнется урок, а я все еще не в классе! — Цыкая, он отлепился от стены и выпрямился. — Буду держать тебя в курсе. На связи, брат!

Глядя на удаляющуюся фигуру, которая с каждым шагом на глазах уменьшалась в размерах, Костя представлял, что превращает брата в жука-навозника. Жук медленно ползет вперед, а он, Костя, в два прыжка догоняет его и слегка поддевает носком своего ботинка. Насекомое падает на спину и начинает судорожно перебирать лапками в попытках перевернуться. Но, разумеется, ничего не выходит. Пару минут Костя с наслаждением наблюдает за жалкими потугами жука, а затем резким движением ноги впечатывает его в пол. Раздается еле слышный, но такой приятный хруст. Короткая песенка смерти. Песенка, которая играет лишь для одного единственного слушателя. Визуализируя эту картинку, Костя наконец почувствовал себя лучше. Очистился от гнева, застилавшего его разум, спокойно зашел в класс и приготовил все необходимое для предстоящего урока. Затем он абстрагировался от происходящего и принялся анализировать новости, которые принес ему Виктор. Это не заняло много времени. Стоило Косте лишь взять под контроль свои эмоции, как он тут же получил все необходимые ответы.

Очевидно, эта маленькая, испорченная сучка продолжает играть в свои игры. Ей не дает покоя, что он, Костя, не демонстрирует никакой реакции на ее проделки, и потому она решилась на крайние меры. Пустила про себя и свою марионетку из десятого «Б» грязные слухи. В ней играло отчаянье вперемежку с азартом — те стихии, которыми она совершенно не умела управлять. Несчастная, наивная дурочка! Разумеется, сейчас она изнемогает от нетерпения в ожидании его реакции. Желает, чтобы он превратился в разъяренного от ревности безумца, готового сжечь дотла всех, кто попадется ему на пути. Возможно, она даже хочет, чтобы он в порыве гнева дал ей хорошую пощечину. Но Костя не привык действовать словно подросток, попавший в рабство собственных гормонов. Нет, для этого он был слишком умен.

«Что ж, Вероничка, сегодня ты перешла все мыслимые и немыслимые границы. И пускай ты сделала это лишь на словах, пускай это все неправда, но все же тебе удалось опорочить и перечеркнуть все то, что в течение долгих месяцев с таким трепетным терпением создавали мы оба. Пришло время преподать тебе хороший урок. И уж поверь, на этот раз одними словами дело не ограничится».