Тайное имя — ЙХВХ
- Автор: Гиршович Леонид Моисеевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Издательство М. Гринберга; Студия «4+4»
- ISBN: 978-5-905826-12-2
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Тайное имя — ЙХВХ». Краткое содержание книги:
Однако лучезарное настроение затягивалось тучами с каждой милей пути. Медленно, но необратимо его существо заполняет страх скорого «вынь да положь». И забирай свою жнейку — своего Московича. Восторг позабыт. Мизрахи нечем дышать, он умирает в борениях с собой, его красный в глубоких морщинах лоб сверкает испариной, в глазах тьма Египетская. Он не в силах решиться на то, что уже вменял себе в заслугу. И с каким облегчением уступил он самому себе, сказав Этифу:
— Эфенди, они не заплатили. Отец умер, семья разорена. да и неудивительно: вино отпускает всем в долг. Мать с дочерьми слезно молят помиловать сына и брата, обещают всю жизнь молиться за вас, эфенди, — на лице у Мизрахи насмешливо-слезливая гримаса.
— Их молитвами только задницу подтирать!
Этиф-эфенди в ярости. Войти в клетку с ним отважился бы только Михл Гальперин. Но обречен этому был Московичи. У каждого свой болевой порог. Преодолеть свой болевой порог — прыгнуть выше головы. При любом удобном случае повторяя, что ничего не боится, Московичи пытался убедить в этом себя — в тайной надежде, что от него не потребуют доказательств.
«Бог любит всех, он только не любит, когда творение обманывает Творца».
— Допроси, глядишь, чего и расскажет, — с этими словами Этиф-эфенди поручил Наамана искусству следователя.
Чуда о отроках в пещи огненной не произошло Помните? «И не возопили отроки в пещи огненной, а воспели хвалу Господу. И ходили связанные посреди огня и распевали: „Господь моя крепость“. То Ангел, сошед в пещь, сделал, что в середине ея был как бы шумящий влажный ветер, и огонь нисколько не прикоснулся к ним, и не повредил им, и не смутил их».
Долго ли, коротко ли торговался Нааман, но цена, запрашиваемая за приостановление пытки, выла… описка — была заплачена им. Как днем раньше было заплачено за его вызволение. Пытка сама запрашивает цену, с каждым мгновением заламывая ее все выше и выше, и никто, кроме испытуемого, ее не знает. Ах, Лишанский? (А его давно ищут, голубчика.) Ах, голубятня в Зихрон-Якове? Ах, штурм Беэр-Шевы назначен на начало декабря? Точно?
Но имя Сарры не прозвучало. Точно.
— Молодец! Всем ребятам конец! — воскликнул Этиф-эфенди, когда прочитал показания Московичи, полученные незаконными методами. Не знаешь, где найдешь. Денег жаль, правда…
Первым делом он доложит Талаат-паше о результатах проделанной им работы. Отдельно Исмет-бею насчет Беэр-Шевы[152]. Джемаль-паше? Этифу-эфенди это пока не ясно. Взять на мушку Зихрон. Но не спугнуть раньше времени. Узнают, что торговец вином схвачен, запаникуют. Дать успокоиться.
И он тоже сплясал ладонями чечетку у себя на лядвиях в присутствии парадно умилившегося этому дознавателя, плечистого, с рукавами, по локоть закатанными, — а еще писаря, говорящего по-турецки «я брат твой», что не поможет ему, однако, через десять лет переучиться с арабского на латиницу. Так со смертью Великого Немого в тот же год, когда Турция перешла на латинский алфавит, большинство кинозвезд орали не своим голосом в попытке переучиться, попытка не пытка. После чего их пускали в расход, в творческом плане, разумеется[153].
Есть, и даже весьма распространена, история о том, как Нааман не сдал никого, не признался ни в чем и был отпущен. Военная хитрость Этифа-эфенди, который сообразил взять Наамана на его же прием: предложил выпить за его освобождение. Наамана развезло. Пьяный, он разболтал то, о чем на допросах геройски молчал. А проснулся — рядом рундук с дерьмом. Сказка. Не иначе как слухи об этом распускали социалисты «с намерением дискредитировать нашу армию».
Об исчезновении Наамана Сарра узнает от Лишанского. Дегустационный зал «Шэ Барон» на амбарном замке, железные жалюзи плотно опущены.
— Внеочередное бегство в Египет. Оставил мне записку, — протягивает Сарре. «Я докажу, что Авшалома убил ты. Я найду свидетелей». — Ну, может, теперь вернешься в Атлит или решила дожидаться Наамана? Едет — сам верхом, а за ним гуськом свидетели, в железных ошейниках на цепи.
— Я же тебе сказала, что ты меня не получишь.
— Извини, мне ты этого не говорила. Ты кому-нибудь другому сказала. Ты спутала.
По мнению Ёсика, Московичи что-то разузнал и решил сам пробраться к англичанам — от него можно всего ждать, а записка для отвода глаз.
— Он расследует. Он докажет. Пусть все знают: на мне кровь еврея. Это Есик Лишанский убил Авшалома Файнберга из ревности к Сарре Аронсон… А сам под шумок к англичанам. Чем-то завладел, что сам захотел передать. Цену себе набивает, выблядок (бен-зона).
152
Исмет-бей (1884-1971) — преемник Ататюрка на посту Президента. В Первую мировую войну и после, во время греческой интервенции, показал себя умелым военачальником.
153
Мы в ссоре с читателем. Он же — если вообще доживет до этой страницы — не поймет ничего. Читатель — наше несчастье. Он как темная ночь. Прошло то время, когда мы ценили его, как самого себя. Это поколенческое — нынче уже всех похоронил. Нынче на суд читателя можно выносить только мусор. Вывалил в бак и назад на четвертый этаж. В свое оправдание твердишь: «Но есть и Божий суд…» А все же разберем предыдущий абзац. «С рукавами, по локоть» тут, допустим, личный поисковик сразу выдаст: «с руками но локоть в крови». А вот дальше? Писарь, говорящий «я брат твой», турецкий Акакий Акакиевич. Десятью годами позже он лишится своего места, когда республика Ататюрка перейдет на латинский алфавит. Бедный Акакий Акакиевич! Кому теперь нужна арабская каллиграфия, искусством которой он овладевал сызмальства, всегда будучи на хорошем счету у «значительного лица». Проводим параллель с немым кино, которому тогда же, в 1928 г., пришел, говоря по-турецки, кирдык. Широко разевавшие рот золотые рыбки орали не своими голосами в попытке перестроиться. Правда, попытка не пытка, не то, что изведал Московичи в Тешкилят-и-Махсуса. Золотым рыбкам из киноаквариума угрожала разве что профессиональная смерть хотя Лильян Холл-Девис и впрямь перерезала себе горло. Такие дела, читатель.