Однажды и навсегда

— Мы обсудим это завтра с судьёй. Думаю, мы сможем договориться, — говорит Бауэр, как-то странно улыбаясь.

— Конечно, — Льюис кивает и выходит за дверь.

— Что сейчас только что произошло? — первым нарушает тишину отец Джека. — Нашего сына хотят посадить, к чему вся эта вежливость!

— Мистер Хастлер, успокойтесь, вашего сына не посадят, — спокойно произносит Эдвард, поднимаясь со стула и поворачиваясь к нему лицом. — Судья мой хороший друг, он уже давно пытается выстроить дело против Гаррета Фостера. Этот молодой человек не так уж чист, как все думают. Взятки, лишь немногое, в чём он замешан. У нас есть множество улик и доказательств против него. После того, как мы покажем его адвокату всё, что собрали на Фостера, то Джек станет для них меньшей проблемой. Убьём двух зайцев сразу. Ваш сын выйдет на свободу, а Гаррет Фостер сядет надолго.

Я не могу поверить в услышанное, как и все мы. Смотрю на отца, и он улыбается:

— Я же говорил, что всё будет хорошо.

— Спасибо, — шепчу я и обнимаю его, а после и Эдварда, — большое спасибо.

— Всегда рад помочь, но эту ночь мистеру Хастлеру всё же придётся провести здесь, — он смотрит на Джека и тот согласно кивает.

— Одна ночь, лучше, чем один год, — говорит он, облегчённо вздыхая. Напряжение понемногу отступает, я вижу, как он расслабляется. Мать Джека подходит к нему, не скрывая своих слёз и крепко обнимает.

— Я так переживала за тебя, — она целует его в лоб, что на какое-то мгновение вводит Джека в ступор. Но потом он улыбается ей, и я чувствую, как лёд между ними тает.

— Ты молодец, сын, — басовитым голосом произносит его отец, в его тёмных глазах плещется гордость и самое главное любовь.

— Ну, раз моё дело сделано, мне пора идти. Увидимся завтра, уже на свободе, — говорит Эдвард.

— Спасибо вам, — отец Джека с благодарностью пожимает ему руку.

— Я тоже пойду, тебя подвезти домой? — тихо произносит папа, и я согласно киваю.

— Подожди меня на улице.

— Мы приедем за тобой завтра, — миссис Хастлер целует Джека в щёку и выходит, всё ещё вытирая мокрое от слёз лицо. Отец Джека, хлопает его по плечу и тоже следует за женой на выход. Мы с Джеком остаёмся наедине, если не считать офицера, который стоит в углу и ничем не выдаёт своё присутствие. Лишь изредка поглядывая в нашу сторону.

— Прости, что не послушала тебя, — говорю я, садясь напротив него за стол.

— Ты хотела как лучше, я понимаю. Думаю, теперь я, правда, рад, что они приехали. Они меня удивили, особенно отец. Если бы я знал, что его уважение можно заслужить, набив морду главному мерзавцу этого города, то сделал бы это уже давно, — он смеётся, и я невольно улыбаюсь. Он всё ещё в смокинге, который теперь уже вряд ли когда-то наденет. Белая рубашка расстёгнута сверху и вся в пятнах крови. Нижняя губа немного опухла, а под глазом появился синяк. Но даже это не портит его вид. Мне хочется провести рукой по его ранам, залечить их, облегчить боль. Но сейчас для этого нет никакой возможности.