Олег Верстовский — охотник за призраками [Тетралогия]

Я вздрогнул от резкого воя сирены, но не растерялся, поскольку знал отлично, что делать. Резво перемахнув через прилавок бара, вытащил припрятанный заранее дробовик. Мой собеседник оказался рядом и тоже схватил в руки оружие — оптическую винтовку. Через пару минут в бар ворвалось несколько чумазых мужиков в грязных, порванных костюмах с иссиня-красными лицами, искажёнными безумием. Они громко вопили, размахивая гаечными ключами и обрезками труб. Быстро перезаряжая дробовик, я выскакивал из укрытия, делал пару выстрелов и вновь прятался. Одного из уродов я подпустил совсем близко, выпрямился и съездил ему прикладом по морде, он закачался и рухнул вниз, как мешок с картошкой. Спустя четверть часа поток нападавших иссяк, а весь пол был завален трупами. Условными, конечно. Я знал, что пулевое отверстие образуется так называемыми «закладками», которые делают пиротехники для имитации взрыва при попадании.

Когда мы вылезли из-под прилавка, Алекс махнул рукой и его персонал начал оттаскивать «трупы» в служебное помещение.

Вновь уселись за столик и продолжили разговор, как ни в чем ни бывало.

— Да, казнь, это круто, — проговорил я с довольной улыбкой. — Впрочем, для этих ублюдков я не стал бы тратить верёвку, можно всех забесплатно топить в океане.

— Смотри, как бы ты сам не оказался на их месте, — проворчал Алекс.

— Господи, ну я-то тут при чем? Я — добропорядочный гражданин, ничего не нарушаю, контрабандой не торгую. Убиваю только при самообороне.

— Они тоже были добропорядочными, пока не попали в руки копов, — угрюмо пробурчал Алекс. — И те показания не выбили.

Я сделал вид, что задумался. Весь диалог мы придумали экспромтом, поскольку могли импровизировать, как нашей душе угодно, но в рамках сюжета. Я изображал прожжённого репортёра, он — владельца маленького бара. Я получал удовольствие от того, что находился в этом странном месте. Меня, наконец, пустили в святая святых — павильоны, которые всегда были закрыты металлическими щитами.

Утром позвонил Лифшиц и быстро проговорил:

— Олег, в твоём контракте прописано участие в съёмках, помимо фильма с Дмитрием Сергеевичем. Ты не имеешь права отказываться.

Он решил, что я буду возражать! Идиот! Я ждал этого приглашения с нетерпением. Можно сказать, жаждал принять участие в той работе, о которой все время говорил Розенштейн. За мной как обычно пригнали синий фургончик, привезли в таинственный павильон. Лифшиц встретил меня, завёл в комнатку.

— Олег, эти съёмки проходят в режиме реального времени.

— Реалити-шоу, — резюмировал я со знанием дела.

— Да. Тебе ничего особенного делать не придётся, будешь себя как обычно. Выбери персонажа по вкусу.

Он подал тонкую папку, в которой лежало несколько листков с коротким описанием каждого персонажа — жителя некоего города. Ничтоже сумняшеся, я выбрал репортёра по имени Кристофер Стэнли. Мне выдали пару старомодных костюмов и допотопную фотокамеру, похожую на ту, которую дед привёз с фронта, в память о его погибшем друге, военном корреспонденте. Эта камера Contax III делала вполне приличные снимки, на плёнку, в ней стоял хороший объектив, которому позавидовали бы и современные зеркалки. И я сумел ощутить себя настоящим репортёром, вспомнив с ноющей в сердце болью о том, как дед обучал меня «стрельбе по мишеням» с помощью подобной камеры. Он сам неплохо фотографировал. Долгими ночами мы проявляли плёнки, печатали фотографии при красном свете. Незабываемое время.