Батийна
- Автор: Сыдыкбеков Тугельбай
- Серия: Женщины #1
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: М. Чечаковский
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Батийна». Краткое содержание книги:
Перед нами две книги трилогии Т. Сыдыкбекова «Женщины». В этом эпическом произведении изображена историческая судьба киргизского народа, киргизской женщины.
Его героини — сильные духом и беспомощные, красивые и незаметные. Однако при всем различии их объединяет общее стремление — вырваться из липкой паутины шариата, отстоять своё человеческое достоинство, право на личное счастье. Именно к счастью, к свободе и стремится главная героиня романа Батийна, проданная в ранней молодости за калым ненавистному человеку.
Народный писатель Киргизии Т. Сыдыкбеков естественно и впечатляюще живописует обычаи, психологию, труд бывших кочевников, показывает, как вместе с укладом жизни менялось и их самосознание.
Художники: В. А. и Р. А. Вольские
— А ты что, разве не уважаешь своего мужа? — спросил мулла не без интереса.
— Совсем не уважаю. А за что, молдоке? С первого взгляда я видела, что мне попался не человек, а зверь.
Тагай, будто испугавшись чего-то, в недобром предчувствии невнятно вполголоса забубнил молитву.
— Скажи скорее, дитя мое: лаи-алавна-иллала! Грешно человека сравнивать с животным. На том свете душа за это непременно попадет в ад.
— Простите меня, молдоке, но как его еще назвать по-другому? — Батийна все-таки решила говорить прямо. — Он настоящий медведь… Скажите мне, получат ли свободу безвинные женщины, мученицы, испепеленные побоями своих мужей? Я с открытой душой пришла к вам, молдоке. Помогите моему горю.
Тагай жестко бросил:
— Ты должна жить с мужем!
— Себе наперекор? Вы же нас соединяли в брачный союз. Тагай пропустил эти слова мимо ушей.
— А как твои родители? — спросил он, помолчав.
— Да их вынудили меня отдать сюда.
Тагай, будто о чем-то вспоминая, снова умолк, уставившись в одну точку. Потом потрогал кончик бороды, слегка подался вперед и сердито сказал:
— Когда я вас соединял, ты, дитя мое, говорила, что принимаешь мою молитву и согласна жить с этим человеком?
— Сама я не давала согласия.
— А свидетели говорили?
— Говорили… Я же промолчала, потому что была не согласна стать женой этого человека, молдоке. Это они сказали за меня: «Она согласна». Врали свидетели.
— Э, дитя мое, при совершении нике[76] есть три условия. Первое — любовь между будущими супругами. Второе — если женщина и не согласна выйти за этого человека, важно согласие родителей. Третье — это мнение свидетелей… Да, да! Я теперь вспомнил: тогда все свидетели закричали, что ты согласна вступить в брак. Так что брак твой с сыном Атантая Алымбаем угоден самому аллаху. Ты нареченная жена сына Атантая, и до тех пор, пока Алымбай не даст своего согласия на развод, тебе нельзя от него освободиться. Таков истинный путь шариата, дитя мое.
Батийна разрыдалась:
— Молдоке, неужели изо всех путей шариата для меня не найдется ни одного?
— Да, дитя мое. Ты у меня спрашивала о путях шариата. Я тебе все растолковал. Что еще?
Батийна с тяжелым чувством обиды пошла из юрты, куда повели ноги, и, заламывая пальцы, повторяла:
— Нет свободы и на путях шариата. Но я не устану ее искать, даже если придется сбрить косы и превратиться в отшельника и дервиша.
Все складывалось одно к одному: в шариате Батийна не нашла поддержки, на которую все-таки понадеялась, и Кыдыр-бай оказался обманщиком, не сдержал слова.
Что делать? Она безысходно прикована к Алымбаю невидимыми скрепами постылого брака.
До родителей путь долог и труден. А бедным старикам не под силу часто навещать дочь. Одной же Батийне ехать никто не позволит.
На третьем году жизни с Алымбаем она провела у родителей около месяца. Тогда ей бросилось в глаза, что мать с отцом сильно сдали. Казак, лишившись единственного коня, беркута и ружья — все пошло в покрытие иска Адыке, — долго не мог промышлять охотой.
Куда девались его широкие плечи, крепкие ноги и острый орлиный взгляд! Он неузнаваемо похудел, выпирали скулы, спина согнулась, — ну, совсем дряхлый старик. Не так давно он, как неутомимый джигит, подолгу бродил по горам, а теперь шел на охоту, словно на похороны, с низко опущенной головой, забросив костлявые руки за спину. Батийна даже прослезилась:
— Бедный отец, бывало, как ветер носился по склонам и скалам… Чем только ему помочь…
Мать тоже не порадовала. В когда-то густых иссиня-черных косах Татыгуль все заметнее пробивалась седина. На румяное, тугое, обветренное лицо прежних лет легла печать страданий. У глаз, около ушей и даже на щеках время сплело паутину из мелких морщинок. Следы старости! Мать и садилась, и вставала со стоном кокуй[77], опираясь на руку. Другой все время держалась за поющую поясницу.
Крепкие когда-то руки не знали устали: обрабатывали овчины, с треском и хрустом выворачивали корневища усохших кустарников, готовили домашнюю дерюгу, ткали и пряли шерсть, день-деньской проводили у порога бая, давая себе лишь короткий ночной отдых, а теперь отяжелели, дрожат и обидно бессильны.
Батийна вспомнила бабушку Данакан в дни далекого детства. Жесткие, огрубевшие пальцы, побитые до синевы ногти, потрескавшиеся, заскорузлые ладони пугали Батийну. А бабушка, бывало, разговорится: «Это они такие потому, что я юность свою провела у порога юрты Арстаналы. Чего только не переделали эти руки! Только ты их не бойся, милая, это мои руки, не какой-нибудь бука». Голова у бабушки странно тряслась, глаза слезились. Дребезжащим голосом она говорила: «Видела я настоящий ад на солнечной земле. Смилостивился бы аллах да вас избавил, моих детей, от подобных мук. Хоть вы пожили бы по-человечески».
76
Нике — обряд бракосочетания.
77
Кокуй — возглас отчаяния.