Curriculum vitae

—Почему один? Ёж! Почему он один? Где второй?

Как ответ, откуда-то спереди часто-часто, задыхаясь от злости, затарахтел крупнокалиберный М2 — бортовое оружие “Ирокеза”.

—Второй, доложить обстановку! Что творится в голове?

—Первый, у нас потери! Колонну отсекли от головного джипа! Вертушка села рядом с машиной, забирает пленного!..

—Второй, не высовывайтесь, сейчас разберемся! Айболит, что у нас со связью?

Последнего вопроса Распутин не слышал. Гигантскими прыжками он бежал в голову каравана, где второй шла машина с ранеными и медиками… С его Душенкой… Вид разгромленной колонны был отвратительно неопрятен, словно по руслу высохшей реки проехал мусоровоз с открытым кузовом, щедро посыпая дорогу отходами человеческой деятельности. Идущие вслед за головным джипом машины фактически перестали существовать. На том месте, где их застигла воздушная атака, дыбились дымящиеся остовы и холмились обгоревшие тряпки — останки ещё недавно живых людей. Крупнокалиберные пули взрыхлили землю в пяти шагах, и тело само, на рефлексах, отреагировало на опасность. Григорий бросился на траву и перекатился за разбросанные по земле ящики в оливковой раскраске. Еще одна очередь свистнула где-то над головой. Бортовой стрелок лупил в белый свет, как в копеечку, вёл беспокоящий огонь, старательно обмахивая свинцовым веером склоны и дно ущелья, чтобы у прижатых к земле, уцелевших разведчиков не было возможности вести прицельный ответный огонь. Григорий беспомощно оглянулся на ящики. Косовары — хозяйственные контрабандисты, использовали каждый метр автомобильного пространства. Вместо сидений в кузове заводские упаковки с оружием — наследство югославской армии. Автоматы… Цинки… РПГ-7! Если подобраться поближе, можно попробовать долбануть по плюющемуся огнем “индейцу”.