Lvl 2: Рок-н-ролльное сердце

Шутка не зашла, да я и не надеялся. Ропот стал громче. Кажется, никто вообще не поверил, что это была шутка. Гхм... Ну и репутация у меня в этой клоаке. Да и у Иствуда не сильно лучше.

И тут вдруг я заметил Дона.

Он стоял в первом ряду и смотрел прямо на меня. Непроницаемое лицо.

Я отвернулся.

— Вас, должно быть, удивляет, что я привёл на сцену такого человека, как Мёрдок, — поднёс к губам микрофон Даймонд. — Человека, который всегда был нарушителем спокойствия, на которого кураторы получили жалоб больше, чем на всех остальных, вместе взятых. Но что ж, я объясню, почему я сделал такой выбор.

Сейчас, стоя рядом с Даймондом, я ещё лучше почувствовал разницу между микрофонами. Я через свой звучал плоско и убого. А голос Даймонда, как глас господень, раскатывался над вселенной, ласкал и щекотал её в самых чувствительных местах, нежно обнимал и ласково трахал, не забывая поинтересоваться: «Хорошо ли тебе, девица? Хорошо ли тебе, красная?»

— Я обещал навести порядок в городе. Я обещал спокойную жизнь. И я держу слово. Вот он, Мёрдок! Этот необузданный анархист и убийца, хулиган и дебошир! Выступает в мою поддержку. Все вы знаете — мы никогда не были друзьями. Мёрдок дружил с Донни, который надеется, что его выберут главой города. Но что сделал Донни? Купил кабак у Мёрдока, прошёл несколько квестов, уничтожил действующую власть... И что в результате? Сам Мёрдок отвернулся от него. Мёрдок понял, что нельзя жить без правил. Что его образ жизни — губителен. И он пришёл ко мне, умоляя меня дать ему последний шанс. Дать ему возможность выступить и доказать городу, что он способен хоть на что-то, кроме пьянок, дебоша и разврата. Что сделал я? Я дал ему этот шанс, потому что каждый человек имеет право на искреннее раскаяние! Мы живём в раю. Так давайте же все вместе сделаем рай, достойным этого громкого названия!

Аплодисменты.

Ему, не мне.

Даймонд щёлкнул тумблером микрофона, повернулся ко мне и положил руку на плечо. Всё время, пока он говорил, с его рта не сходила улыбка:

— Слушай меня сюда, ублюдок. Если до тебя ещё не дошло, я поясню: ты — мой цепной пёс, и это для тебя — единственная возможная форма существования. Запорешь этот концерт, и больше в Линтоне тебе не позволят выступать даже в подворотне с треснувшим стаканом для медных монеток.

— Слышь, петух... — Я не улыбался. — Ты, по-моему, берега попутал. Забыл, что я знаю про твои большие пидорские дела?

Даймонд рассмеялся так добродушно, что со стороны, наверное, казалось, что я как-то особенно удачно пошутил.

— И что ты будешь с этим делать? Включишь микрофон и начнёшь дрожащим от слёзок голосом обвинять меня не пойми в чём? Полагаешь, найдётся хоть один человек, который тебе поверит? Ты глупец, Мёрдок. Здесь нет видеокамер, и тебе нечем подтвердить свой бред. Я заманил тебя в ловушку, и вот ты здесь. Отступать некуда. Либо ты отыграешь концерт и повиляешь хвостиком, чтобы получить печеньку, либо попытаешься выступить против меня, и тогда я с сожалением признаю, что ты неисправим, и когда меня выберут — а меня выберут! — я изгоню тебя из города навсегда. Не поднимай так скептически бровь. У меня будет такое право. Выбор за тобой. — Он похлопал меня по плечу. — Удачного выступления.