Наше время такое... [О поэзии и поэтах]

Мне кажется, было бы хорошо среди многих книг, планируемых издательствами, предусмотреть сборник со стихами о русской женщине. Может быть, его так и назвать: «Русская женщина». Для такого сборника будет широкий выбор. В нем хорошо прозвучали бы и сами женские поэтические голоса. На его страницах мне уже видятся такие стихи, как «Ленинградке» Ольги Берггольц, трогательное стихотворение «Зинка» Юлии Друниной, стихи Людмилы Татьяничевой, Маргариты Алигер, Маргариты Агашиной и других. Сейчас интересно работают многие поэтессы: Ольга Фокина, Дина Злобина, Светлана Кузнецова. Такой сборник имел бы огромное значение. Он помог бы воспитать в молодых людях уважение к женщине, которого им часто недостает. При этом не надо пугаться грустных, а порой и трагических стихов. Трагедия — удел лучших, передовых. Она не помешает нашему оптимизму.

Мы оптимисты, ибо мыслим исторически. Природа данного оптимизма лежит в само́м прогрессе развития человеческого общества. В своем движении вперед человечество не останавливалось ни перед чем. Когда Джордано Бруно в устрашение еретиков сожгли на римской площади с поэтичнейшим названием «Площадь Цветов», кое-кто испугался, но человечество не испугалось. Оно еще пристальней и активней стало присматриваться к тайнам миров. А сегодня наши космические корабли уже выслушивают лунное дыхание. Когда для острастки народа был казнен Александр Ульянов, кое-кто дрогнул, но не дрогнул народ. Он выставил новую армию революционеров, среди которых был младший брат казненного — Владимир Ульянов. Нас оптимизму научила история. Народ не останавливался ни перед какими жертвами, чтобы победить в революции, а потом ее защитить.

Наш оптимизм имеет классовую природу, ибо продвижение человечества вперед — всегда было борьбой против угнетения и мракобесия. В мире идет самая ожесточенная классовая борьба. Авторитет революции так высок, что даже реакционные силы вынуждены прикрываться революционными лозунгами.

В своей работе мы, поэты, не можем об этом не помнить. К сожалению, некоторые наши товарищи об этом забывают. Особенно это заметно в трактовке исторических событий, судеб исторических личностей. Приведу два примера, связанных с одним именем — Степаном Разиным. Эти примеры очень похожи друг на друга.

Первый пример из поэмы «Братская ГЭС» Евгения Евтушенко. В главе «Казнь Степана Разина» большу́ю смысловую нагрузку играет рефрен: «Стеньку Разина везут!» С этим рефреном ворует вор, потому что будет безнаказанным. Не его! С этим рефреном царь собирается на казнь, надевая на палец перстень-изумруд, с этим рефреном спешит на казнь и боярыня, и купец, и старцы, и срамные девки. Одинаковостью рефрена подчеркнуто единство настроения. А ведь такого единства быть не могло. Не могли его оплевывать все. Народ через века пронес о нем свои песни. Значит, его любили и тогда. Видимо, не такой слепой был Стенька, чтобы упрекать всех: