Нежный взгляд волчицы. Замок без ключа

Потрошило сказал словно бы не своим обычным голосом:

– Да ведь неописуемой красы была женщина, государь, как вспомнишь – душа замирает, – он словно бы спохватился и договорил прежним тоном: – Вся такая из себя была очаровашка, что зубы сводило, так вдуть хотелося… Не знаете ли, что с ней теперь?

– Она погибла, – сухо сказал Сварог и вышел, старательно отгоняя не самые приятные воспоминания.

В сводчатом коридоре меж двух хмурых стражников помещался посетитель, не столь уж и пожилой субъект в обычном наряде ларов, разве что подчеркнуто строгом – так уж исстари повелось, что медики, вообще врачи соблюдали в одежде умеренность и некую старомодность. Эмблема почтенной профессии на груди – массивная золотая цепь с медальоном, на котором выгравированы змея и чаша. Очки в тонкой золотой оправе – такие в Империи любят носить иные книжники, вообще гуманитарии. Стекла, конечно, из простого хрусталя, без единой диоптрии – зрение у любого лара стопроцентное, просто так уж заведено, в том числе и у земных книжников заведено: далеко не все близорукие и дальнозоркие, в услугах оптиков не нуждаются вовсе. Темная шевелюра с красивой проседью на висках – правда изрядно подрастрепавшаяся после полета. Обаятелен, вальяжен, красив и представителен – был. Лейб-мелик Яны, после сильванских событий сменивший своего предшественника, оказавшегося заговорщиком. Лорд Кротер, барон Черати. Сука гладкая.

Руки связаны за спиной, а во рту торчит кляп – ремесленного серийного производства, какие использует полиция. Ни малейшей надобности в этом не было – просто следовало с самого начала обращаться со схваченным как можно более скверно и бесцеремонно. Эскулап – между прочим цельный профессор – таращился на Сварога зло и ошеломленно, как и следовало ожидать от благородного лара. К тому же камергеру и профессору, которого сграбастали прямо в Келл Инире, в дальнем заходном крыле, накинули на голову мешок, забив предварительно кляп, потом связали руки довольно туго и повезли неизвестно куда, так что, когда мешок сдернули, он обнаружил себя в сводчатом коридоре, скупо освещенном факелами. И не мог не понимать, что очутился на земле, не в самом цивилизованном уголке Талара.