Бесчувственные сердца [ЛП]

Никогда, до конца своих дней я не забуду сцену, открывшуюся для меня, когда я ворвался в дом Ари. Я был на грёбаной встрече в часе езды. Страх, который я испытал за неё, в ту секунду, когда её сестра позвонила мне, остановил мой мир и парализовал меня.

Я увидел сообщение от Ари через десять минут после того, как начал гнать по шоссе, чтобы добраться до неё.

Она должна была отправить его до того, что должно было произойти в ближайшее время по заверению Лондон. Она должна была это сделать, потому что Лондон не могла лгать. Никто не мог подделать такой дикий страх. Всё, о чём я мог думать, пока прокручивал в голове учащённое сердцебиение малыша, созданного нашей любовью, это о том, что я никогда не прощу себе, если опоздаю. Услышав этот звук и прочитав сообщение, которое она добавила к нему, я убедился в том, что уже итак начал понимать, как только она ушла.

Я не просто хотел этого ребёнка. Я любил его. Всё, что она могла создать, никогда не будет обречено на неудачу. Я покажу им прекрасную жизнь.

Если я сегодня потеряю её и нашего ребенка, мне ничего не останется.

Ничего.

Я никогда не вернусь оттуда. Никогда.

Вместо часа я добрался до её дома за тридцать девять минут. Я дёрнул руль, машина наехала на бордюр и врезалась в машину, припаркованную на подъездной дорожке, которую я никогда раньше не видел. Я распахнул дверь и, выкрикивая её имя, на полной скорости помчался в неизвестность, которая меня ждала.

— Чёрт! — крикнул я, увидев незнакомого мужчину с мертвым взглядом, устремлённым в потолок.

Он лежал в луже крови. Лондон сказала, что ублюдок Томас Вейл собирался вломиться в дом Ари. Она сказала, что сделает всё возможное, чтобы спасти свою сестру. Но увидеть чертовски мёртвым мужчину, который, как я предполагаю, является Томасом, было не тем, чего я ожидал.

Надо было кого-то на них натравить. Наблюдать за ними. Бл*дь!

— Она… — слышу я сквозь затруднённое дыхание. — Она потеряла сознание, но не пострадала. П-просто немного ушиблась. Думаю, у нее ш-шок, — я поворачиваюсь на голос.

Лондон. Её дыхание затруднённое, кровь покрывает грудь и бок. Поразительное сходство с Ари заставляет меня на секунду остановиться. Даже с признаками того, какая нелегкая у нее была жизнь, она всё ещё красива, просто она — не Ари. Даже если бы она была здорова, я бы сразу увидел разницу.

— Ты можешь встать?

Она отрицательно качает головой.

— Не знаю… Я так не думаю. Позаботься о моей сестре. Со мной всё будет хорошо и… Торн, даже если не будет, это тоже нормально. Пока она в порядке, со мной всё будет хорошо.

Твою мать.

Я бросаю взгляд через спинку дивана, вижу, что Ари лежит на спине, и спешу проверить её пульс.

Отличный.

Чертовски отличный.

Слава Богу.

Я готов расплакаться. Моя рука движется вниз, к её животу, и я накрываю его. У меня нет возможности узнать, но я должен верить, что ещё не слишком поздно. Что с нашим ребёнком всё в порядке. Что ещё не поздно сказать ей, как сильно я хочу ту жизнь, которую мы создали. Я хочу упасть на колени и благодарить Бога за то, что он не забрал её — их — у меня. Но сначала мне нужно убедиться, что сестра, которая спасла ее жизнь, в порядке и готова рассказать Ари, почему она сделала то, что сделала.

Я перемещаю Ари, переложив её на пол рядом с собой, в то время как держу полотенце плотно прижатым к ране на груди её сестры. Я не спускаю глаз с Ари, давлю на рану Лондон и молюсь, чтобы скорая, которую я вызвал, приехала быстрее.

Повезло, что в Вегасе у меня есть связи, поэтому мне не приходиться торчать здесь и заниматься ерундовыми допросами. Начальник полиции прибывает одновременно со скорой помощью.

— Я обо всем позабочусь, Эванс.

— Благодарю вас.

Это всё, что мне нужно. Я залезаю во вторую скорую — первая уже умчалась вместе с Лондон — и беру Ари за руку. Я не думаю ни о чём, кроме Ари и нашего ребёнка. Даже если бы начальник полиции не был моим знакомым, подчищающим всё это дерьмо, это была просто самооборона, ясно как день. Ари никогда больше не придётся переживать этот день. Никаких вопросов. Расследование не будет открыто. К тому времени, как тело ублюдка исчезнет, единственным воспоминанием об этом дне будет кровь на её полу. Хотя и это тоже будет убрано до того, как она покинет больницу.

Все следы того, что произошло в её гостиной исчезнут навсегда.

Медик помогает Ари, пока я держу её руку в своей и позволяю одной грёбаной слезе скатиться по моей щеке. Одна грёбаная слеза. Тогда я молча обещаю самому себе, что с этого момента я никогда не перестану быть тем мужчиной, который нужен Ари. Быть мужчиной, которого она заслуживает.