Отец Иоанн (Крестьянкин)

В других же обстоятельствах он запомнился летовцам как ласковый, обходительный, деликатный. С пониманием относился к тому, что у молодых матерей редко бывает возможность выбраться в храм:

— Да, у тебя есть причина, силы у тебя на ребёночка уходят. Но ты не переживай, его ангел за тебя молится. А в храм всё же старайся приходить как можно чаще, без этого сердце может зачерстветь. И если готовишься привести детей к Причастию, не убеждай их, что оно сладкое, что оно медок. Грешно говорить, что Святое Причастие вещественно. Да и детишек нельзя обманывать. Говорите им истину, по Божьему вразумлению они всё поймут.

Своим прихожанкам о. Иоанн советовал быть для детей не просто мамами, но близкими подругами. А по возможности баловал местных ребят сладостями, которые ему привозили из Москвы или Ленинграда. Например, как-то духовные чада решили угостить его сушёными бананами — для начала 1960-х вещью невиданной. Естественно, лакомство тут же досталось летовским ребятам и привело их в восторг. Когда девочка, которой он отдал угощение, изумлённо спросила, откуда это у батюшки, тот с улыбкой ответил:

— Как откуда? Да с моего стола!

Певчая летовского храма Татьяна Ермолаева вспоминает, что о. Иоанн помогал многодетным деревенским семьям и деньгами. Летовцы тоже не оставались в долгу. Много позже батюшка рассказывал о. Филиппу Филатову: «Утром встану, гляжу, а на окне уже кринка с молоком стоит. Ночью после молитвы спать ложился — в домике напротив свет ещё горел — Марьюшка, соседка, по хозяйству хлопотала. Огород, коровка, дом, семейство. На рассвете на молитву встаю — а у неё уже свет горит. Да и обо мне она не забыла — молочко свежее уже ждёт. И когда она, моя умница, всё успевает, а отдыхает-то когда? Священник на Руси никогда голодным не останется. С ним последним куском добрые люди поделятся, от себя отнимут, а батюшку накормят».

Благодаря усилиям о. Иоанна Летово как-то незаметно стало центром духовной жизни не только Рязанщины. Из воспоминаний Нины Варницкой: «В хрущёвские годы, когда храмы закрывали, я была в монастыре (Свято-Троицком Браиловском; упразднён 13 октября 1962 года. — В. Б.). Ну и наш монастырь разогнали. Наша игуменья матушка Арсения благословила нас вдвоём с инокиней Марией ехать в Летово. Провели Страстную седмицу. После Радоницы подошли благословиться на отъезд к отцу Иоанну. А он спрашивает:

— А вам здесь нравится?

— Очень! — выдохнули мы обе разом.

— Аминь, аминь. В Летово вам и оставаться!

Помог он нам с жильём. Я стала управлять хором, Мария пела и читала вместе с отцом Иоанном каноны. А он ещё канонаршил. Так у нас монашеский хор собрался. Ещё монастырские сёстры подъехали. Опять вроде монастырей негласный открылся. Да с таким духовником и в такое время! Монашеский дух в миру хранили. Среди людской толчеи монахами жили. Службы были особенные, все как пасхальные. Душа исполнялась радостью и сладостью. И этого состояния хватало на целую неделю. Паломников приезжало много из Москвы и её окрестностей, из Питера и из Рязани». Упомянутая в этом отрывке матушка Мария в 1968 году стала келейницей о. Иоанна. С любовью и теплом относился он и к другим браиловским матушкам, каждая из которых выполняла своё послушание: Евдокия шила, Платонида пекла просфоры, пожилая Еннафа была певчей на клиросе. Еолос у неё с годами ослаб, но, чтобы не обижать монахиню, батюшка благословил её читать в алтаре записки о здравии и упокоении и даже поставил в уголке специальное кресло, чтобы можно было отдохнуть. Все десять браиловских монахинь жили в церковной сторожке и на квартирах в Летове. Ныне их могилы находятся за алтарной частью летовского храма...